Книга Божьим промыслом, страница 179 – Борис Конофальский

Лучше ему, конечно, реже таскаться по городу. Впрочем, сидеть дома тоже резонов мало, так они и к дому его придут. Ведь если кто-то ищет ссоры, то ссоры не избежать. И даже переселись он в казармы и сиди там безвылазно, всё равно, будь у городских желание, так они зацепят и устроят свару с кем-нибудь из его офицеров или солдат.

В общем, проникнуть в город и крепко сесть в нём вовсе не означало, что он в безопасности просидит тут до середины весны и спокойно дождётся цу Коппенхаузена. Ему нужна была опора в городе, надёжный фундамент.

И на бургомистра в этом деле положиться было никак нельзя. Во-первых, он будет помогать лишь в том случае, если барон обещает ему выхлопотать землю за рекой, а во-вторых, он сам не может отвечать за все силы в городе, и эти разбойники, что едва не учинили свару на узкой улице, были тому подтверждением. Нужно было искать поддержку в другом месте. И где же искать помощи Божьему рыцарю, как не у Матери Церкви.

Они как раз проезжали мимо небольшой, но красивой церквушки, которая находилась на нехарактерно чистой и тихой для этого города улочке.

Генерал остановил коня и, поглядев на аккуратненькую церковь, двери которой были покрыты искусной резьбой с сюжетами из писания, произнёс задумчиво:

— А ну-ка, Хенрик, загляните в храм, узнайте у кого-нибудь, где живёт епископ фёренбургский.

Оруженосец сделал так, как просил командир, и уже через пару минут вышел из дома божьего и сообщил:

— Он живёт на площади святого Амвросия.

— Это, кажется, рядом с домом, что я арендовал, – вспомнил Волков.

— Да, генерал, совсем рядом.

Волков не собирался откладывать дело и, проехав свой дом поехал к епископу; и уже вскоре Максимилиан весьма настойчиво колотил в створку ворот рукоятью кинжала.

Ему отворил дверь удивлённый худой монах.

— Что вам надо, добрые люди?

— Святой отец, а скажи-ка, его преосвященство дома или, может быть, на службе? – спросил Волков, не спеша слезать с лошади.

— Его преосвященство хворы, – пояснил монах, – потому и не служат сейчас. Ежели у вас есть прошения или пожелания, то надобно вам ехать в кафедрал к викарию, брату Марку. Отец Исидор вас принять не сможет.

— Отец Исидор хвор? – барон немного расстроился; ему не хотелось общаться с заместителем, а тем более уходить, не переговорив с епископом, и он решил настоять. – Ступай к епископу и скажи, что рыцарь Божий и генерал фон Рабенбург, волею Его Высочества герцога Ребенрее прибывший сюда, желает говорить о важном и неотложном. Если хворь его преосвященства невелика, конечно.

Монах осмотрел генерала и молча закрыл дверь. Уже по этому Волков понял, что хворь епископа не так уж и велика: будь иначе, монах отказал бы ещё раз.

Правда, ждать пришлось долго, так долго, что Волков не выдержал и сделал знак Максимилиану: стучи ещё.

И тот снова начал молотить в ворота рукоятью кинжала. И достучался до того, что дверь снова отворилась и снова показался тот же монах.

— Уж простите, сын мой, но епископ хворает так, что не сможет вас принять нынче.

— Не сможет нынче? А когда же сможет? – генерал уже начинал раздражаться.

— Приходите справиться… Ну, через недельку, – предположил монах.

— Через недельку? – Волков едва взглянул на Максимилиана, и тот по одной хмурости генерала всё понял.