Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 119 – Борис Конофальский

— Так что тебе про устройство на службу сказали? — спрашивает генерал.

— Они говорят — нет, дескать, только своих, только горожан берём, да и то тех, у кого родственники служили ранее или кто прыток неимоверно. Говорят, казна лишних талеров не даёт, и своим не хватает, чтобы ещё чужих брать. А я потом, как выпили по четвёртой, и говорю: а как же к вам тогда Бломберг этот устроился, раз вы пришлых в свой цех не берёте? И они отвечают: видно, дал в руку кому-то. Или чей-то родственник. Бывает, конечно, что на службу берут какого-то офицера не из местных, но то должен быть человек шибко знающий дело. Артиллерист какой или кавалерист знатный. В общем, люди, в профессии воинской понимающие. А пьяных по кабакам успокаивать ночью — так на то и свои сойдут. Но Бломберга взяли. Уже год отслужил. Ну вот так, экселенц…

Его рассказ подошёл к концу, но вот главного генерал так и не услышал.

— Так что этот Бломберг в ту ночь говорил? Почему не привёл людей к этому дому? Шум стоял на всю округу, не могла стража про то не знать.

И тут Ёж поморщился:

— Забоялись они про то говорить. Пива было маловато. Но я с ними договорился встретиться завтра. Они к вечеру будут свободны. Опять начну про устройство к ним на службу, а потом и разговорю их. Разговорю, ребята простые… любят вкусно поесть и выпить пивка… так что… А днём похожу по рынкам, посмотрю, послушаю, что говорят людишки.

— Денег тебе дать? — догадывается генерал.

— Да, не помешали бы, — отозвался Ёж.

Волков был, в принципе, доволен тем, как Герхард из Гровена начал дело. Начал он его правильно. И потому сразу протянул ему пять монет.

— Обязательно вызнай, почему это Бломберг не повёл людей на помощь Кёршнерам, что говорил им. А ещё узнай, кто его в стражу устроил.

— Понял, экселенц, понял, — отвечал Ёж, пряча деньги. — Завтра приду сюда же, вы тут будете?

— Думаю, что ещё буду, — предположил генерал.

* * *

Он вернулся в столовую и увидел, что ротмистр Рудеман разговаривает с Кёршнерами, иной раз скрывая зевоту.

— Взбодритесь, взбодритесь, ротмистр, — говорит ему генерал, усаживаясь на своё место, — нас ещё ждёт прогулка по тихим улицам ночного Малена.

— Прогулка? — искренне удивился Рудеман.

— Да, прогуляемся немного… Может, пошумим чуть-чуть…

Пошумим. Тут ротмистр взбодрился, напряг расслабленные члены, освобождаясь от вечерней вялости, встряхнул головой, отгоняя сон.

— Все пойдём?

— Все, все, — уверил его командир. — Пусть люди будут все при броне и железе, как положено. Мало ли как вечер обернётся.

— Понял, — кивает Рудеман. — Значит, пойду распоряжусь седлать коней.

— Распорядитесь.

И тут Кёршнеры поняли, что происходит что-то, стали волноваться, и тогда хозяин дома и спрашивает у генерала:

— Вы, дорогой родственник, кажется, собираетесь куда-то?

— Вы же знаете, друг мой, я всё маюсь от бессонницы, особенно в такие тёплые ночи, а капли для сна забыл дома. Поеду прогуляюсь по городу, как утомлюсь, так спать захочу, может. Вы, дорогие мои родственники, меня не ждите, вернусь через часик, лягу спать.

— Ну, как пожелаете, — сказал Дитмар Кёршнер с капелькой удивления и, кажется, с опаской.

А хозяйка дома и спросила по-простому:

— Барон, вам воды в спальню подать? Будете мыться перед сном? Омывшись и уснуть будет легче.