Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 86 – Борис Конофальский

— Ах, дорогой мой друг! — восклицает купец. Он явно рад деньгам. — Ах, как это вовремя. Ах, как вовремя…

— Надеюсь у вас всё получится.

— Неужели курфюрст отблагодарил вас так щедро?

— Вы преувеличиваете щедрость моего сеньора, мой друг, — вздыхает Волков. — Сильно преувеличиваете. Но надеюсь… Надеюсь эти деньги вам помогут.

— Теперь я обеспечен сырьём на два года. И сырье то должно получиться по хорошей цене, — радуется купец, продолжая рассматривать вексель. — Завтра же пошлю приказчиков к горцам в Мелликон. Закупиться.

А барон, немного подумав, вдруг говорит:

— Друг мой, я поиздержался в столице… Из этой суммы вычтите пару тысяч мне на расходы, у меня намечаются траты и дороги.

— Две тысячи? — Уточняет Кёршнер. — А куда же вы опять поедете?

— Да думаю, мне пары тысяч хватит до урожая. — И запивая очередной кусок баранины сладким красным, он решает проигнорировать вопрос родственника. Куда он собирается ехать, даже Кёршнеру пока знать не надобно. И поэтому барон в свою очередь спрашивает: — Ну, а как у нас дела в Малене?

— Всё хорошо, наш друг Виллегунд, на своём новом посту, весьма предприимчив, — улыбается купец. — Думаю, он неплохо нам послужит при распределении подрядов на мощение улиц Козьей дороги и Святого Амвросия. Те улицы длинные. А ещё мне сказал Фейлинг, что лачуги Хирморской коммуны будут сносить, уж больно досаждают они городу…

— Это те, что у восточной стены? — уточняет генерал.

— Они, они… Больно много там чахоточных, чесоточных, вшивых… А ещё всякая воровская сволочь водится… В общем, давно уже думают весь квартал сносить, и Фейлинг говорит, что нам надо быть расторопными, чтобы земли высвободившиеся выкупить. Там и ворота рядом. И дорога… Хорошее место, хорошее… Хоть склады строй, хоть доходные дома, колодцы только вычистить надо… Да и на сносе лачуг можно подзаработать. Магистрат будет устраивать закрытые торги, чтобы иногородцы не проникли, думаю Виллегунд нам должен и с этим делом помочь. Надо ему сказать, чтобы употребил влияние.

— Обязательно скажите, — соглашается Волков. — Зачем же упускать такой куш?

«Нужно будет заехать к Фейлингам, проведать их. Не забыть! Это важные друзья», — при этом думает генерал, а потом и спрашивает:

— Дорогой родственник, а как вы посмотрите на то, чтобы в вашем доме на некоторое время остановилась одна высокородная особа?

— Э-э… — кряхтит толстяк, не совсем понимая генерала. — А та особа будет… Женского естества? Если то ваша сестрица…

— Нет-нет, то муж, муж… — усмехается Волков. — И самый родовитый в нашей земле.

— Неужто… — тут глаза у Кёршнера стали круглые, он бросил в тарелку баранье ребро. — Это…

— Нет, это не курфюрст… — тут Волков смеётся, видя выражение лица своего родственника. — Это его сын.

— Господи! — купец погружается не то в панику, не то в полный восторг. — Его Высочество… Молодой принц, в моём доме?

— Ну, пока ещё ничего не решено, если он поедет в Мален он мне напишет, и я не знаю дома, чтобы подошёл ему лучше вашего. Вы согласны дать приют молодому герцогу Ребенрее?

— Господи! Да как же… Конечно же… Это такая честь… Такая честь… — пыхтел толстяк, всё ещё тараща глаза на барона. — Но устроит ли его мой дом, мой повар, мои слуги?

— О том не волнуйтесь… Повар у вас отличный, слуги расторопные, а вина мы найдём… Ну, какое будет — такое и будет. Но нам нужно будет раскошелиться и дать бал в его честь, — продолжает генерал. — Принц должен остаться доволен нами. Понимаете? Его Высочество курфюрст очень крепок, но и он не вечен. Так что…