Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 35 – Борис Конофальский

⠀⠀

Расставшись с министром, который снова отправился на совет к принцу, генерал надумал отобедать где-нибудь. Но только не дома, где сыновья всякий обед устраивали за столом ристалище со слезами и криками. Уже спустившись да выйдя на улицу, начал с фон Готом обсуждать куда бы им поехать. И тут на двор въезжает роскошная карета с четвёркой лошадей. Герб на карете был Волкову не известен, но поле герба, было цвета, как и поле герба Ребенрее. Это скорее всего был родственник герцога. Причём богатый, так как такой кареты и таких лошадей в Вильбурге нужно было ещё поискать. Барон и его оруженосец, стоявшие на лестнице у перил, как и все иные простые и благородные люди, что были во дворе, стали разглядывать подъезжающую карету. И вот она остановилась. Когда её дверца распахнулась, первым появился богато одетый молодой человек при мече и кинжале, он спрыгнул на мостовую и откинул ступеньку, и после этого из кареты вышел юноша. Был он молод, хорош собой и не боялся в такую-то жару носить роскошный бархат. За ним из карты выбрался благородный господин, голова его и борода, были седыми, но сам он ещё был крепок, а после появился ещё один молодой человек при оружии. Эти четверо начали было подниматься по лестнице, но тут самый юный из всех, бросив взгляд на Волкова и на фон Готта, остановился…

Теперь он внимательно оглядывал их обоих, и генерал, встретившись с ним взглядом, вежливо кивнул ему: добрый день. А фон Готт, дубина, даже и кивнуть не соизволил, как стоял подбоченясь, так и стоит со спесивой миной на лице. Но это не отпугнуло юного господина, он тут делает шаг к ним обоим и кланяется весьма учтиво. И за ним им кланяются все его спутники. Тут уже и Волкову и грубияну оруженосцу пришлось отвечать им настоящими поклоном. А юноша и заговорил:

— Господа, судя по вашему виду, вы люди ремесла воинского?

— Именно так, добрый господин, — отвечал ему генерал.

— Я видел на въезде карету с чёрным вороном, а у вас, господин, — теперь юноша обращался к фон Готту, — шарф серебра и лазури, то, возможно, цвета знаменитого Эшбахта, барона фон Рабенбурга.

— Именно так, добрый господин, — важно отвечал фон Готт, — я оруженосец того самого знаменитого Эшбахта.

И тогда молодой господин перевёл свой взгляд на Волкова и поклонился. А молчавший до этого господин седой, сделал шаг к ним и так же с поклоном произнёс:

— Господа, позвольте представить вам: Сигизмунд Йоханн Гольберд-Мален фон Кун, граф Нахтенбель.

«Ах вот это кто! Сигизмунд Ханс, жених принцессы Оливии».

Волков поклонился ещё раз:

— Яро Фолькоф фон Эшбахт, барон Рабенбург. А это, — он указал на своего спутника, — мой оруженосец и мой боевой товарищ, фон Готт.

— О, господа! — воскликнул Сигизмунд Ханс фон Кун. — Я так давно хотел с вами повидаться. Как жаль, что сейчас я спешу к Его Высочеству на совет.

— А я как раз оттуда, — отвечал ему Волков с улыбкой, — там мы говорили о вас.

— Барон, а может быть мы встретимся с вами, и поужинаем сегодня, — предложил юный граф, — у меня столько вопросов к вам, и конечно же к вам, господин фон Готт.

Ну, если тебя приглашает на ужин будущий курфюрст, отказываться, как минимум, глупо. Но…

— К сожалению, граф, сегодня я уже приглашён. Но это только сегодня.

— Ах, как жаль… — было видно, что молодой человек искренне расстраивается. — Боюсь, что принц меня уже завтра отправит из Вильбурга. А может быть… — Он замолчал и потом набравшись храбрости продолжил. — Барон… Может быть вы сможете перенести вашу сегодняшнюю встречу…