Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 30 – Борис Конофальский

«Знать бы о чём он там думал тогда!»

Но как тут угадаешь? Конечно, все эти расспросы про семью, про Брунхильду и Агнес… Они начались не на пустом месте. Явно обер-прокурор бубнит непрестанно в уши герцогу какие-нибудь гадости про Брунхильду и оправдывает их родственничков.

Но жена не даёт ему подумать обо всём этом, она берёт его под руку, виснет на ней, и говорит:

— Так значит принц считает меня утончённой?

— Несомненно, — сразу отвечает он. — Женой утончённой и праведной.

— Ну, вот… — женщину распирает самомнение, она ничуть не сомневается в этих словах, дышит мужу в щёку вином, прижимается к нему ещё сильнее. — Уточнённая и праведная… А вы всё бегаете от меня к каким-то беспутным.

На это генерал лишь вздыхает: ну, что за глупая женщина. А «глупая женщина» начинает к нему ласкаться, трогает ладонью его щёку, поворачивая мужа к себе:

— Ну, супруг мой, поцелуйте меня.

Вообще-то ему сейчас не до ласк супружеских. Никак не идёт у него из головы этот необычный и неприятный разговор с сеньором. И снова у него в голове, ставшая уже облегчающей молитвой или каким-то заклинанием фраза: «надо достраивать замок». Но жене нет дела до замка, и она требует:

— Ну, что же вы… Целуйте!

И он целует её. А она обвивает его шею руками, а руки-то у неё сильные, и, зная, что хмельная жена сегодня одним поцелуем не успокоится, барон говорит ей:

— Смирите свой огонь, дорогая моя, мы уже подъезжаем к дому.

⠀⠀

А ночь выдалась душной. Волков вставал, открывал окно, но сон не шёл и не шёл. Жарко. В перинах лежать невозможно. Жена, которой было везде холодно, даже она спала, откинув простыню. А он бродил по дому, спускался на кухню, будя дворовых своих, поливал водой рубаху, да проклинал свою глупость, что не выпил сонных капель монаха заранее. Теперь уже выпив, ждал, пока подействуют. Но то было делом не быстрым. Угомонился далеко за полночь. А с утра сквозь сон слышал, как кто-то из девок докладывал жене, что приехал человек, говорит, что от принца.

«От принца? Он же сказал, что совет будет после завтрака. — Волков смотрит в окно, а там рассвет едва взялся. Ещё даже к утрене колокола не звонили. — Чего ему ещё надо?»

Он с неохотой поднимается:

— Гюнтер!

Даже слуги за дверью ещё нет, видно сам встал недавно. Волков начинает одеваться. А когда спускается, из спальни жена, держа на руках их младшего сына, сообщает ему радостно:

— От принца были, сказали, что ждут нас после вечерни в "Жирном фазане".

«Нас?»

Генерал садится за стол и молча смотрит на счастливую супругу. Тут уже появляется Гюнтер, с водой для умывания и свежей одеждой. Волков умывается, а баронесса так и вертится около него:

— А почему же бал намечается в таверне?

— Не знаю, — отвечает генерал. Он не выспался и чувствует себя усталым.

— И что же мне на бал идти всё в том же платье? — не отстаёт от него супруга.

— Госпожа моя… — тут он вздыхает. — То молодой принц устраивает мужскую пирушку. Туда приглашены будут лишь мужчины.

— Молодой? — кажется до баронессы начинает доходить. — Вы меня не берёте?

— Молодые люди соберутся, чтобы послушать мои россказни, — уверяет супругу генерал.

— Ах вот как? — нет предела её разочарованию. Она отдаёт ребёнка монахине и присаживается к нему за стол. — Собираться без дам… Это так скучно… Так вульгарно.