Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 103 – Борис Конофальский

И тогда, отложив письмо от Амалии, барон берёт письмо, как он полагал, более важное. То, что прислала ему благородная и распутная Клементина фон Сольмс.

«Дорогой барон, приветствую вас, думаю, и без меня вам скажут, что последнюю неделю в городе разговоры только о вас и ваших проделках. Скажу, что есть люди, и вы их знаете, что желают вам зла, — она несомненно имела в виду своего папашу, обер-прокурора, — что тщились завести против вас дело, да герцог на всё то смотрел весьма сквозь пальцы. Говорят, что склоки насчёт вас ему наскучили, что приводило тех людей в недоумение. Они прилюдно задавались вопросом: что вам надобно ещё совершить, какое преступление, чтобы принц на вас наконец разгневался. А прошлого дня, до ужина, ворвались к нам в дом, стае голодного воронья подобны, родственнички наши. Да-да, те самые, что вы подумали, был тут и Исидор Раух, и снова явился Каспар Фреккенфельд фон Раух, и Ульберты были, и кто-то от Гейзенбергов, и этот несносный и прилипчивый Отто Займлер. Целая делегация из ваших мест. Несть им числа! И все кричали в кабинете у отца так, что прислуга пугалась. Чуть одежду и волосы на себе не рвали. И опять они были из-за вас, мой человек мне сказывал, что они перепуганы и огорчены. Говорили, что вы приводите графство в полное разорение, всё для себя забирая. Дескать, принц в город приехал — и не к ним пошёл, к родственникам, а пошёл к раубриттеру без роду и племени. Дескать, с вами дружбу водил, а не с ними, не с родственниками. Оттого они особенно на вас злы и не понимают, как такое возможно! Вы же притеснитель всех честных людей в графстве, — „Честных людей!“. Тут, признаться, генерал прервал чтение, чтобы хоть немного успокоить зарождающуюся ярость. Вздохнул, выпил остатки вина из стакана и продолжил: — И долго с отцом они говорили. Но отец их на этот раз ничем не порадовал. Сказал, дескать, ждите, ждите, пока свадьба устроится, до неё герцог про вас и про Эшбахта ничего слышать не желает. Устал от ваших склок. Да и молодой герцог к вам, как выяснилось, расположен… — „ну вот, не зря я старался, на обеды к нему ходил да встречи устраивал“. Но, как выяснилось, успокаивался барон рановато. — … и тогда отец сказал им: идите к тому самому Франциску, что вам знаком… — „К Франциску… Конечно, Клементина имеет в виду того Франциска Гуту, что устраивал нападение на Брунхильду и графа“. Волков запрокидывает голову к потолку: Господи, когда же всё это закончится? И, посидев так немного и поняв, что никогда, снова начинает читать: — он вам знаком. И человек мой, что был при том разговоре, сказывал, что они к нему собрались идти. Уж и не знаю, что затеют на этот раз! А вам я добра всего желаю, а как будете в Вильбурге, ко мне будьте непременно, матушка моя с вами желает познакомиться. И хорошо, что вы ко мне прислали своего человека, он хоть груб и глуп, да с ним я письмо это передавать не побоялась. За вас и ваше семейство прошу Матерь божью. На том и кланяюсь. Клементина».

Почерком письмо писано разным, словно дева не за раз его написала. То бралась за перо, то писать прекращала, то снова бралась.

«… прислали своего человека? — никого он не посылал, фон Готт сам в столицу поехал, — нужно будет его расспросить подробнее об этом его отпуске».