Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 100 – Борис Конофальский

— Филипп Вайзен, человек к службе ревнивый, он у меня был вчера и просил такого дела, в котором может проявить себя.

— Вайзен? — тут же вспоминает Волков. — Он из тех Вайзенов?..

— Из тех, из тех. Он кузен нашего славного капитана, — заверяет его Хуго Фейлинг. — Человек фамилии рыцарской, из людей воинских, но из небогатой ветви. Мы его взяли на должность, чтобы и Вайзенам угодить, и чтобы рьяный человек при нас был.

— Как раз то, что нужно, он такой и есть, — поддержал брата Альфред.

— Ну что же… Тогда вот что, — генерал думает и говорит: — Лоэб-арендатор был у меня перед отъездом и сказал, что видел в замке Гейзен некоего фон Фрустена… Это, как мне объяснили…

— Мы знаем, кто это… — говорит ему Хуго Фейлинг. — Он давно при Гейзенбергах.

— Прекрасно; так вот, этого фон Фрустена жид видел в замке Гейзен в тот самый день, когда Его Высочество наследный принц покидал Мален после визита, — продолжает барон.

— И что же? Мы должны верить этому негодяю? — с некоторым сомнением интересуется прокурор. — Может, он вам соврал, господин почётный маршал, чтобы выслужиться, чтобы отвести от себя гнев ваш.

И тогда генерал смотрит на него пристально и говорит:

— Друг мой, хочу вам напомнить, что мой сеньор Карл Оттон Четвёртый, герцог и курфюрст Ребенрее, повелел мне найти речного разбойника Ульберта Вепря, о том моего сеньора просили его соседи из земли Фринланд и кантона Брегген, которым тот досаждал изрядно. И нам нужно приложить все силы, чтобы сделать то со всей тщательностью, и если нам говорят, что подручный разбойника прячется в каком-то замке, так мы слова сии должны проверить, — он делает паузу и добавляет назидательно: — Мне очень жаль, господа, что я вынужден об этом вам напоминать.

Хуго Фейлинг по прозвищу Чёрный сначала смотрит на своего брата: что ты такое болтаешь? И потом говорит барону:

— И что же нам надобно сделать?

Вот это был как раз тот вопрос, который генерал и ждал:

— Без всякого промедления Лоэб-арендатор должен быть опрошен прокурором. Он говорил мне о фон Фрустене при свидетелях, при моих людях, но одно дело слова́, а вот записи в прокурорском деле — это совсем иное, — и тут уже Волков просто диктует. — Лоэб должен дать показания о том, что видел фон Фрустена в замке Гейзен в день отъезда принца из Малена.

— А вдруг заартачится? — на всякий случай интересуется прокурор.

На сей раз барон ему ничего не говорит, и тому довольно его пронзительного взгляда. Альфред кивает головой: я понял, понял.

— Если же скажет всё честью, — продолжает генерал, — больше ни о чём его не пытать.

— Не пытать? Отпустить, что ли? — удивляется Хуго.

Волков кивает: отпустить.

— Но в списке Гумхильда он первым значится! — напоминает ему прокурор. — Неплохо было бы у него ещё всякого поспрашивать.

Но генерал ничего им пояснять не собирается.

— Пусть только подтвердит, что видел фон Фрустена в Гейзене. И всё, и отпускайте его.

Когда они уже расходились, генерал вдруг вспомнил ещё:

— Да, чуть не забыл: и вашего товарища, этого Филиппа Вайзена, пришлите ко мне, хочу с ним поговорить.

— Непременно, — обещал ему прокурор.

Вернувшись к Кёршнерам, он намеревался собрать самых жадных из своих кредиторов и раздать им золото, полученное от Лоэба-арендатора. А потом думал поехать к виноторговцу Готлибу и закупить себе десяток бочонков самого лучшего вина, что только найдётся в Малене. В общем, этот остаток дня он собирался провести в делах приятных. А на подъезде к дому кучер вдруг остановил карету. Генерал решил узнать, что там, и выглянул на улицу. И увидал… знакомую ему каурую кобылку, Кляйбера, как ни странно, пешего, что вёл ту кобылку под уздцы, и своего первенца в седле. Карл Георг был счастлив! Он уже приноровился к езде и улыбался так, как не улыбался, по мнению отца, кажется, никогда.