Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 97 – Борис Конофальский

Ещё там, во время празднества, он подозвал к себе Дорфуса и сказал:

— Майор, дело намечается. Надобны будут люди.

— Сколько и каких? — спрашивает майор.

— Человек двадцать кавалеристов, человек двадцать мушкетёров, пять дюжин людей пехотных, и ещё картауна нам понадобится. Может, ворота бить придётся. Обоз на всё, как до́лжно.

— Я всё исполню, господин генерал, — кивает Дорфус. — Это для того Мильке с Хенриком в Мален уехали?

— Для того, для того. Теперь жду от них вестей. Я на днях, может уже завтра, в Мален вернусь, а вы пока всё подготовьте; как я вам дам знать, так чтобы вы вышли без промедления.

— Как пожелаете, господин генерал.

— Да, вы возьмите на этот раз тех, кто с нами за оловом не ездил, — сказал Волков. Он не хотел, чтобы работа перепадала одним и тем же его людям, оставляя других не у дел.

— Конечно, господин генерал.

Все видели, как они разговаривали, и у всех, даже у пьяных и весёлых, появилось желание разузнать, что там опять затевает их неуёмный начальник. Но ни Волков, ни Дорфус, конечно, о том больше не распространялись.

Гости разошлись, когда вся свинья была съедена, мало того, почти всё его вино было выпито, теперь подвалы были пусты. Из хорошего вина осталось всего полтора вёдерных бочонка, нужно было закупаться снова. Но теперь он не волновался. Деньги у него сейчас были, и потратить три сотни монет на хорошее вино он мог себе позволить.

— И что же, — говорила ему супруга, когда он улёгся с нею, — теперь Карла Георга при мне уже не будет?

— Так что же ему при материнских юбках сидеть? — отвечал ей барон.

— Так мал он ещё, — говорила Элеонора Августа. — Дитя же ещё.

— Как же мал? — не соглашался с нею супруг. — В доме, при котором я состоял, уже в шесть лет на коня сажали, ещё и шпоры повязывали, а вашему уже восьмой, кажется.

— И что? Всё равно мал.

Волков на то ей ничего не отвечает, его убаюкивает хмельное, он немало его сегодня употребил и думает, что сегодня спать будет хорошо.

Но жена не успокаивается.

— Барон при вас теперь будет, Хайнца вы думаете попам отдать, кто же мне останется?

— У вас же, кажется, ещё одно чадо есть, если я не ошибаюсь? — напоминает ей Волков. — Или забыли вы?

— Может, Хайнца хоть оставите? — просит она.

Но оставлять второго сына он дома не хочет, боится, что герцог его ко двору приберёт. И говорит ей:

— У барона будет Эшбахт, а у Хайнца что? Нет, пусть едет в Ланн, может, там при дворе приживётся. А может… — он думает и говорит: — А может, и рыцарским достоинством обзаведётся. Вот только архиепископ прожил бы ещё лет десять, я бы о том похлопотал.

Но супруге этого мало, она лишь вздыхает:

— Дом опустеет. Жизни без детей нет.

— Так рожайте ещё, — предлагает ей барон.

— Так сколько же мне ещё рожать?! Десятерых?! Как крестьянка какая безмозглая! — не то чтобы она была против. Теперь, когда у неё забирали двух из трёх детей, кажется, новые роды не казались баронессе чем-то невозможным.

— Так сколько Господь пошлёт!

— Ах… — она недовольна, — всё одно всех заберёте.

Но сама при этом приобняла барона. Приникла к нему.

⠀⠀

Ещё до завтрака Кляйбер взялся учить Карла Георга верховой езде. И тот был рад. По-настоящему. Вчера его усадили на спокойного мерина, утром же бывший кавалерист, посовещавшись с конюхом, оседлал ту самую каурую кобылку. Кляйбер помог барону усесться в седло, а после взял кобылку под уздцы и объяснял, как вообще нужно ездить на лошади.