Онлайн книга «Божьим промыслом. Кинжалы и вексели»
|
И вот началось. Карл Георг, с утра намытый, одет был в гамбезон, поверх него кольчужку, шлем, наручи, наголенники на сапожках. На поясе кинжал. Вывела его из дома мать, держа за руку. И встала на пороге. Встала, глупая женщина, и сразу — платок к губам. Глаза на мокром месте. Мальчик оглядывается. Он много раз видел этих мужчин у себя в доме, но то было всё… по-другому. Теперь у этих всегда добрых к нему людей лица серьёзны. Это пугает молодого барона, но его отец тут же. У отца лицо и так всегда строгое, а сейчас он вообще холоден. А тем временем к нему подходит полковник Рене, родственник, в руках у него маленький меч, сначала он кланяется баронессе: госпожа; потом кланяется мальчику: господин барон, дозвольте. После этого цепляет к поясу ребёнка меч. Кланяется и отходит молча. После к оробевшему от всего происходящего ребёнку подходит полковник Брюнхвальд. Он берёт его за руку. — Пойдёмте, господин барон! Карл Георг поднимает глаза на мать. Но та ничего ему не говорит, она плачет. Она бы рада удержать своё неспокойное чадушко подле себя, да не положено. Пришло время ему покинуть женскую половину дома. А старый полковник тянет его за руку: ну пойдёмте же. Карл Георг послушно идёт за полковником, хотя всё ещё оборачивается на мать. И они идут между всех молчаливых господ офицеров к небольшому, серому в яблоках меринку, которому дорогое седло кажется совсем маленьким. Коня под уздцы держит Кляйбер. Брюнхвальд подводит барона к мерину, поднимает на руки и сажает в седло, помогает вставить ноги в стремена и говорит самые простые слова: — Карл Георг Фолькоф фон Эшбахт барон Рабенбург, ваше время пришло, отныне вы более не с маменькой, отныне мы ваша семья. Волков ничего не прибавил к ритуалу посвящения. Воинский ритуал и не должен быть слишком помпезным или праздничным, он повторил то, что видел, а видел генерал подобные посвящения мальчиков во взрослую жизнь не раз, когда служил в гвардии герцога да Приньи. Только сейчас не было подвязывания шпор. То была прерогатива высшей знати, сыновья которой уже с самых младых ногтей обладали рыцарским достоинством. «Ничего, он у меня бойкий, добудет себе рыцарство, а может, и я ещё успею ему в том посодействовать». Мальчик сидел в своем маленьком седле на невысоком мерине, чуть наклонившись к его шее, пальцы Карла Георга вцепились в серую гриву животного. Сам же молодой барон теперь, как его отобрали у матери, не выказывал и тени волнения. Он молчал, ничего не ответил Брюнхвальду и поначалу только оглядывал собравшихся. Но когда нашёл среди них отца, смотревшего на него, то уже совсем освоился и даже выпрямился в седле немного. Столовая была маловата для такого количества гостей, расселись тесно, и теперь все веселились, поздравляли. Строгие лица — долой! Праздник же! Гости как раз разгорячились от пива и вина, и тут слуги внесли свиную тушу, что уже прожарилась. И теперь резали мясо, раскладывали в тарелки и раздавали гостям. Карл Георг и Генрих Альберт вместе с Кляйбером и учителем Бернбахером остались на дворе, катаются на лошади по очереди или вместе. Даже баронесса пришла в себя, более не плакала, думая, что с сыном она ещё не попрощалась, а это всего-навсего праздник такой. Повод собраться всем. * ⠀* ⠀* |