Книга Как закалялся дуб, страница 85 – Борис Конофальский

— Да, — сказал Буратино, прищуриваясь от неприятного ощущения в правом ухе, — обрез стреляет, а вот ты, Рокко, что-то не очень. Только патрон потратил зря.

— Да ну тебя, — отмахнулся Чеснок, перезаряжая оружие, — то обрез тебе не стреляет, то я. А патронов у меня ещё три штуки есть. Тем более что Лука обещал спереть у своего соседа десяток.

— С такой стрельбой, — заметил Буратино, — тебе и ящика будет маловато.

— Ох, и придира ты, — пробормотал Чеснок, снова прицеливаясь в бутылку.

Бах! Раздался ещё один выстрел, на назло всему бутылка продолжала стоять, и вслед за выстрелом прозвучали новые насмешки. Мужественно перенеся их, Рокко снова перезарядил обрез, но на этот раз стрелять не стал, а засунул оружие себе за пояс.

— Смотри, не отстрели себе какую-нибудь нужную деталь, — произнёс Лука.

— Да ну вас, дураки, — отмахнулся Рокко, в данный момент какие-то глупые насмешки его мало волновали, ведь у него за поясом было настоящее оружие. Это вам не поджигной какой-нибудь.

С этой штуковиной Рокко чувствовал себя настоящим мужчиной, а может, и легендарным бандитом каким-нибудь. И, честно говоря, теперь мальчишка даже хотел встретиться с тем, кто подпишется под контрактом цыганского барона.

— Пусть теперь пробуют нас взять, — храбро заявил Чеснок, — теперь посмотрим — кто кого.

— Ствол-то у тебя один, а вдруг их двое будет, — ехидничал Лука, — что тогда?

— Да хоть трое, — храбрился мальчишка.

— Точно, — согласился Буратино, — мы попросим их встать покучнее, чтобы одного патрона хватило.

— И попросите, чтобы они подошли поближе, а то Чеснок не попадёт, — заржал Лука.

— Так вы!.. Болваны, — вместе со всеми смеялся Рокко.

Но веселье весельем, а дело делом. Буратино и Рокко пошли в порт на семнадцатый пирс, туда, где работал синьор Перуцио, тот самый, которому Пиноккио помог выйти из тюрьмы. Там они его и нашли. Синьор Перуцио ходил по пирсу важно, поглядывал везде, покрикивал на всех. Сегодня он был без котелка и золотых запонок, но даже и без всего этого Пиноккио легко бы узнал его по животу.

— Добрый день, синьор Перуцио, — вежливо произнёс Буратино.

— Здрасьте, — сказал Рокко.

— А-а, мой юный избавитель, — улыбнулся подрядчик. — Кстати, имя своё назови, доблестный рыцарь, что прячет лицо за забралом. Имя своё назови и герб покажи, что прячешь ты под плащом. Или, быть может, имя твоё и герб посрамлены делом беспутным иль подлостью чёрной?

— Чего это он? — озабоченно спросил Рокко у Пиноккио, но тот только отмахнулся от приятеля и назвал своё имя.

— Меня зовут Буратино.

— Славное имя и герб твой известный всем рыцарям честным, мы рады тебе, и в кругу, что Артуром основан, будешь ты равным, — с пафосом произнёс синьор Перуцио.

— А это вы про какого Артура? Не про Артура ли Длинного, что гопник со слободы? — вежливо поинтересовался Рокко.

Синьор Перуцио укоризненно посмотрел на него и отвечать не счёл нужным. Он обратился к Буратино:

— Вы, естественно, пришли, чтобы востребовать свой долг, и я с благодарностью вам его возвращаю. Мало того, учитывая, что вы совершили поступок добрый во всех отношениях, я решил увеличить сумму долга за счёт вознаграждения вашего поступка на десять процентов, — с этими словами подрядчик достал из кармана монеты и протянул их Пиноккио.