Книга Чугунные крылья Икара, страница 3 – Борис Конофальский

По классу прокатился гул, обозначавший полное понятие и даже осуждение этого гнусного, разлагающего душу и тело, явления.

— Загудели, овцебыки непальские. Ну что вы, как ульи, гудите. Хоть кто-нибудь внятно что-либо сказать может? Вопрос, что ли, задать какой, что же вы, как стадо.

— Я могу сказать, — вызвался Буратино.

— Слушаю, Джеппетто. Тихо, бабуины, сейчас Джеппетто вам что-то скажет.

— Согласно последним работам психологов, а именно, работе доктора Мальтуса, весь учёный мир пришёл к выводу, что частый и интенсивный онанизм ведёт к слабоумию, что подтверждено статистикой психических заболеваний. Доктор Мальтус в результате долгих клинических наблюдений пришёл к заключению, что все дебилы, дегенераты, дауны, олигофрены и идиоты склонны к частым мастурбациям. Они способны мастурбировать, согласно статье Мальтуса, до десяти раз в день.

— Слышали, бараны карпатские, — вставил учитель, — мне кажется, некоторым из вас до клиники доктора Мальтуса осталось три-четыре раза в день.

— А можно вопрос? — вдруг вытянул руку самый нелюбимый ученик синьора Колибри, некий Колабрио.

— Ну давай, — после некоторой паузы согласился учитель.

— А вот вы, синьор учитель, очки давно носите?

Кто-то прыснул со смеху, но тут же осёкся и смолк. В классе повисла гнетущая тишина, мальчишки с ужасом и интересом ждали, чем же кончится этот вопрос.

— Это ты на что намекаешь, подлец? — медленно спросил учитель, поправляя пенсне и подходя к ученику.

— Ни на что, — пожал плечами тот, — это я просто так, полюбопытствовал.

— Полюбопытствовал? — переспросил учитель, и его тренированные пальцы вцепились в ухо ученика. — А ну, пойдём со мной, негодяй.

С этими словами он вытащил ученика из-за парты и поволок его к директору.

Так печально окончилось сексуальное воспитание Рокко Чеснока. Закончилось оно вместе с обучением в гимназии. Впрочем, это не шибко расстроило Рокко. Не тот он был парень, чтобы убиваться из-за какой-то дурацкой гимназии.

А Буратино, тем не менее, продолжал учиться и по-прежнему был лучшим учеником в классе, несмотря на то, что учитель его недолюбливал. Он учился, а зима шла своим чередом. Был снег, недолгий. И был дождь холодный, и грязь, и слякоть. А в декабре на рейде порта во время шторма перевернулся пассажирский лайнер, погибло шестнадцать человек. А владелец получил страховку. А в январе, в морозы, у портового трактира, прямо у входа, замёрз забулдыга. Люди ходили мимо него всю ночь, а утром трактирщик отковыривал бедолагу от земли ломиком.

А Буратино в это время жил дома с отцом, с которым, честно говоря, никак не мог наладить отношения. Папаша по-прежнему пил, дрался, требовал денег и таскал домой дешёвых шлюх, выгоняя сына погулять полчасика, пока он с нею не поговорит о делах. И пока они там говорили, Буратино ходил по городу или сидел на холодном чердаке, слушая, как папаша разговаривает с девкой.

А в феврале ничего особого не произошло. Ну разве что сосед Пиноккио, почтальон Карботто, сошёл с ума, обчитавшись книжек про открытие новых земель. Он вообразил себя то ли индейцем, то ли папуасом. Обмотал чресла тряпкой, привязал к тряпке нож и в таком виде бегал по улице, пытаясь заколоть корову, но ему не дали. После чего он пообещал снять скальпы с пастуха и хозяина коровы и скрылся в горах, где его не могли поймать два дня. А через два дня на дороге, ведущей в соседний город, бывший почтальон и новоиспечённый индеец напал на лошадь извозчика Пальвано, обозвал её бизоном, после чего убил. Но был схвачен самим извозчиком и двумя синьорами, ехавшими в коляске. Копьё у него сломали, а его самого препроводили в полицейский участок. В газете того времени сохранился фотопортрет индейца-папуаса в боевой раскраске и обеденной скатерти.