Книга Чугунные крылья Икара, страница 7 – Борис Конофальский

В один прекрасный день Рокко заявил, что ему западло мыть бутылки. И тут Буратино понял, что нужны дополнительные рабочие руки. Лука был занят под завязку, братцев ни о чём, кроме переноски угля, просить было нельзя, так как всё остальное они ломали и портили. И Буратино стал подумывать о новых людях. Но всё это было ерундой по сравнению с двадцатью тремя ящиками великолепного напитка. Изрядно повеселевший к концу первого рабочего дня Рокко, блестя глазами, сказал:

— А ничего пойло получилось. Непротивное и в башку шибает.

Буратино в процессе рабочего дня тоже прикладывался к продукту, но был трезв и сказал:

— Будешь дегустатором.

— Я серьёзно, Буратино. Водяра кайфовая, пьётся ужас как легко, молодец.

— Знаю, что пьётся легко, только не я молодец, а Дуремар. Это он систему фильтров разработал.

Всё было прекрасно, только вот продукт вышел не очень дешёвым. Буратино долго сидел с карандашом, счётами и бумагой — считал. И пришёл к неутешительному выводу. Получалось, что одна бутылка изделия стоит почти три сольдо. И огорчения добавил Пепе, сказав, что местные торговцы выложат за такое незаконное изделие не больше четырёх. Всего четыре сольдо за бутылку. И это без учёта транспортных расходов и разнообразных комиссионных. В общем, чистой прибыли одна бутылка приносила 0, 12 сольдо. Этого было очень мало.

Буратино взял бумагу, карандаш, счёты и сел считать дальше. Он сидел и считал целый день. И пришёл к выводу, что сократить себестоимость продукта можно за счёт непрерывного цикла варения водки. Непрерывный цикл варения предусматривал увеличение мощности агрегата и отказ от системы фильтрации. Так он и сделал. И дело пошло.

* * *

Апрель, весна, красота. Любовные настроения так и летают в воздухе. А воздух свежий, морской, навевает романтику. А в голове от него звон и полуобнажённые женские образы. Правда, иногда ветер доносит до Буратино некоторое количество не очень приятных запахов, сопутствующих винокуренному производству. Но наш герой уже давно перестал морщиться, чувствуя их. Он даже говорил по этому поводу своим дружкам:

— Пацаны, не будьте болванами, прекратите гримасничать, это же запах нашего золота.

Так что запах винокурни нисколько не колебал его лирического настроя.

«Интересно, — думал Буратино, — а как там поживает моя кареглазка?» Ему бы, лентяю, посидеть да посчитать затраты угля и сырья на сегодняшний день, а он о бабах мечтает, бездельник. «Где она сейчас? Всё ли с ней в порядке? Не появился ли у неё ухажёр какой-нибудь?». Бутылок не хватает, к вечеру приплывёт Пепе за товаром. Партия ещё не готова, а он девками грезит. «Как бы мне её увидеть? Хотя бы издали посмотреть». О знакомстве с ней, конечно, Буратино мечтал, но объективно глядя на короткие рукава своего пальто и на бриджи, ещё осенью считавшиеся стильными брюками, он откладывал этот волнительный момент на более благоприятный в эстетическом смысле период. «Ладно, вот сейчас пристройку к сараю построю, чтобы брага на улице не стояла, настил до пристани положу, чтобы ящики можно было не таскать, а на тележке возить, а там и собой займусь», — размышлял Буратино.

Тут к нему подошёл начальник охраны всего винокуренного комплекса, его закадычный дружок Рокко Колабриа. Сел на песок рядом и, чуть помолчав, заговорил: