Книга Чугунные крылья Икара, страница 142 – Борис Конофальский

Это он, конечно, в горячке ляпнул, но всё равно синьор Бернарди произвёл на начальника железнодорожного узла неизгладимое впечатление. Вскоре, впрочем, важная столичная персона убралась с вокзала, и железнодорожник облегчённо вздохнул.

Прошло несколько дней, о появлении чиновника такого ранга шептались. Но шептались только высокопоставленные персоны, остальные даже и не догадывались ни о чём. Не догадывался об этом и Буратино, так как у него было много забот и без заезжих чиновников. Недавно дон Базилио пригласил его к себе и заявил:

— Знаешь, парень, для портового городка любовь является важным экономическим фактором. А мы с тобой пустили это дело на самотёк. Матросы частенько пользуются услугами уличных дам и расплачиваются за это дело не деньгами, а пинками. Мне часто жалуются, надо навести в этом деле порядок, установить чёткие тарифы и обуздать сутенёров, которые просто обирают бедных девушек до нитки. Ты не мог бы заняться этим?

Буратино только выразительно посмотрел на дона.

— Знаю-знаю, — продолжал он, успокаивая собеседника, — я прекрасно знаю, что ты мне скажешь. Но я не имею в виду тебя, найди людей, которые возьмут всё это дело под контроль. Вот и всё. Пойми, мы не должны упускать эту доходную часть городского бизнеса.

— Хорошо, — сказал Буратино, — я займусь этим.

И он этим занялся. Первым делом Пиноккио пригласил к себе всех известных сутенёров на беседу, он объявил собравшимся о создании синдиката любви. Бурных восторгов никто из собравшихся не выражал, но Лука, председательствовавший на собрании, восторгов и не ожидал. Тем не менее почти никто не стал открыто протестовать, кроме одного ненормального по кличке Свищ.

— А я не хочу работать в вашем синдикате, — заявил он.

— Ну что ж, — сказал Лука, — тогда мы тебя вычёркиваем. Рокко, вычеркни Свища из списков.

Рокко молча кивнул, а Свищ, поняв, что совершил ошибку, тут же кинулся на ближайший поезд. И больше его в городе никто и никогда не видел.

В общем, все нехотя согласились и выбрали из своей среды одного хитрого сутенёра по имени Джованни Долло. Выбрали его нехотя, но единогласно, так как его кандидатуру предложил Рокко Чеснок, соответственно, согласовав её с Пиноккио.

В общем, дело двинулось. Хотя существовала ещё масса технических и организационных вопросов, которые нуждались в доработке. И на Буратино опять навалилась организационно-рутинная работа. И работы этой было столько, что наш герой только вздыхал.

И вот как-то вечером после двухчасовой ругани с собранием сутенёров по поводу отчётности и расценки работ Буратино шёл к своей красавице Рафаэлле. Он был поглощён мыслями о стоимости орального секса и организации централизованной стирки простыней в номерах, на которой настаивало собрание, почему-то полагая, что услуги банно-прачечного толка должен оплачивать синдикат целевым кредитом. В общем, Пиноккио ничего не замечал вокруг и даже споткнулся о камень в своей задумчивости. Куда уж ему было заметить тени, что наползали на него сзади.

Всё произошло молниеносно, Буратино даже не понял ничего. Просто кто-то ловкий и сильный, налетев сзади, выкрутил ему руки и согнул пополам. Боль в руках была такая, что парень заскрипел зубами. А ещё через мгновение он стоял перед суровым человеком с квадратной челюстью, а его руки были в наручниках.