Книга Чугунные крылья Икара, страница 126 – Борис Конофальский

— Ну что, доктор приехал? — спросил он у дежурного фельдшера.

— Да-да, — перепуганный таким наплывом важных персон, отвечал невыспавшийся медик.

— Почему же вы, осёл этакий, не вызвали его ночью, а ждали до утра? — спросил Валлоне.

— Ну, рана была пустяковой, — оправдывался фельдшер, — я обработал её и зашил. Мне показалось, что из-за такой ерунды не стоит будить доктора.

Валлоне ничего не ответил и, бесцеремонно отодвинув медика, вошёл в кабинет доктора.

— Доброе утро, доктор, — сказал он.

— Здравствуйте, — вежливо отвечал тот. Доктор прекрасно понимал, что персона, получившая по башке ночью, важная и люди, которые вламываются в его кабинет, тоже. Поэтому он был сдержан и корректен.

— Где пациент? — спросил посетитель у врача.

— У себя в палате, — отвечал врач.

— А можно с ним поговорить?

— Конечно, он сейчас одевается и скоро выйдет.

— Выйдет? — Валлоне был удивлён.

— Да. Я, конечно, настаивал на двухдневной госпитализации, но пациент отказался.

— Так он здоров?

— В основном да, хотя некоторые признаки сотрясения мозга налицо, его ещё немного подташнивает и…

— Понятно. Где он?

— В палате номер три.

Валлоне поблагодарил врача и прошёл в палату, где имел с Буратино непродолжительную беседу. После чего они вместе появились в приёмном покое.

— Здравствуйте, господа, — сказал Буратино, — как приятно, что мои друзья так беспокоятся о моём здоровье.

Бестактный Понто фыркнул чересчур громко по поводу этих слов, за что был удостоен неодобрительных взглядов со стороны общественности. Особенно неодобрительно взглянула на журналиста общественность в лице Рокко Чеснока. А Буратино, не обращая внимания на это, продолжал:

— Синьоры, тороплюсь вас успокоить. Это досадное ночное происшествие было абсолютно случайным, это заурядный гоп-стоп… то есть, я хотел сказать, ограбление, самый что ни на есть обыкновенный уличный грабёж. У меня украли бумажник.

— И часы, — добавил Валлоне.

— Да, и часы, — подтвердил Пиноккио. — Представляете? Но я надеюсь, что у нашей доблестной полиции хватит и сил, и квалификации, чтобы отыскать грабителей.

— Не сомневайтесь, — заверил офицер из полицейского управления, — найдём грабителя.

— От лица граждан всего города заранее спасибо, — поблагодарил Пиноккио. — А насчёт моего здоровья, синьоры, нет никаких оснований для волнений. Фельдшер ещё вчера наложил мне два шва. У меня чуть-чуть побаливает голова, но это ещё неизвестно от чего, я вчера, признаться, выпил лишнего шампанского.

Все присутствующие заулыбались, и напряжение, висевшее в приёмном отделении больницы, растаяло. Люди стали подходить и говорить Пиноккио разные подбадривающие слова. Когда важные персоны стали разъезжаться, Валлоне, прощаясь, сказал Буратино:

— Пиноккио, не забудь поговорить с журналистами, как бы они чего лишнего не написали.

— Я поговорю, — сказал Чеснок и, не откладывая дело в долгий ящик, направился к Понто.

Тот тут же засобирался уходить, но Рокко догнал его в дверях и начал беседу с безобидного, на первый взгляд, вопроса:

— Ты чего там фыркал, как старый мерин, когда Буратино говорил речь?

— Я поперхнулся, — отвечал Понто.

— Ты у меня поперхнёшься, — пообещал Чеснок, — ох, как поперхнёшься. Особенно сильно поперхнёшься, если напишешь какую- нибудь гадость.