Книга Соль и Грезы, страница 18 – Алекс Анжело

«Нечисть! Надо перестать об этом думать. Нечего забивать голову подобными мыслями!»

Ветхая дверь позади скрипнула, я вздрогнула и обернулась. Айвен проскользнула внутрь.

Я так отвлеклась, что даже не почувствовала её присутствия…

— Ты как? Устала? – прошептала она едва слышно.

Я покачала головой. Один уголок её рта в неверии дёрнулся вверх. Она обошла кровать Фредерика, вытянула руки и, едва дотрагиваясь, коснулась кончиками пальцев его висков, прикрыв глаза. Прошло около минуты, когда умиротворение завладело всем существом брата, и, как мне показалось, он даже улыбнулся – ему снилось что-то очень радостное и приятное. Его хватка на моей руке наконец-то ослабла. Я смогла освободить руку и одновременно заметить изменение настроения самой Айвен. Между её бровями пролегла озабоченная морщинка. Она тяжело сглотнула.

«Что ты увидела? – вертелся вопрос в моей голове. – Дело ведь в сновидении Фредерика?»

Но я промолчала, а потом отвернулась. Неприкосновенность мыслей – возможно, я уважала это гораздо больше остальных. Уважала, потому что часто была бессильна её сохранить. Дождавшись, когда Айвен закончит, я покинула комнату вместе с ней.

Многие даэвы ещё не спали. Большинство из них остались без крыши над головой. Я оглянулась на старую дверь дома, который был роскошью на этой горе. Роскошью, предоставленной единственному сыну главы ордена Сорель.

— Тебе тоже надо поспать. Особенно перед завтрашним днём, – заметила Айвен, пока я глядела на другой конец каменного плато, где когда-то существовал оживлённый город Ин. Теперь погибший и лишённый шанса на возрождение, ведь никто из людей не пожелает жить в подобном месте. Костёр теневых горел ярко в некотором отдалении. Как и мы, они не собирались тушить его даже ночью.

— А что будет завтра? – Я обернулась к Айвен.

— Второй год отправляется в Академию Снов вместе с Цецилием.

— Уже решили… – протянула я задумчиво. – А третий?

— Они ещё чуть задержатся. Кто-то вернётся в орден, кто-то, возможно, в Академию. Хотя учебный год почти закончен, нас ждут всего пара недель занятий и итоговые проверки. И ещё говорят, что мне точно пожалуют звезду на ключицу за разрушение магии проклятого предмета. Может, даже не одну…

Мы стояли вдвоём, остальные даэвы находились слишком далеко, чтобы подслушать наш едва различимый разговор. Застыв на мгновение в напряжении, я проговорила со всей признательностью в голосе, на какую была способна:

— Спасибо.

Именно Айвен взяла на себя «ответственность» за разрушение проклятого сна. Сказала, что вдруг почувствовала изъян в магии. Слова кого-то другого могли поставить под сомнение, но Айвен – дочь своей матери. А слава о легендарных способностях Изабель уже не раз облетела материк.

Мне не пришлось даже просить её об этом. Она будто поняла всё по моим глазам и разрушила своим нерешительным признанием напряжённую тишину, висевшую к той минуте уже слишком долго.

— Это ведь вы? Вы что-то сделали? – ещё тише промолвила Айвен, наконец-то задав вопрос, который уже больше суток её мучил.

Я резко кивнула.

— Как?! – склонив голову, со свистом задала вопрос.

— Потом. Я… – замолчала на мгновение, глядя в широко распахнутые глаза цвета полыни. Айвен рисковала, прикрывая нас своим признанием. Её мать могла не поверить. Но если бы Ларак не соврала, даэвы попытались бы докопаться до правды. Они не любят неразгаданные загадки. Нас бы допрашивали, вероятно, даже обыскивали, и тогда могли бы наткнуться на совместные печати. – Я обещаю, что расскажу. Но не здесь. Здесь нельзя. Это длинный разговор, – отрывисто проронила наконец-то.