Книга Соль и Грезы, страница 17 – Алекс Анжело

Спустя сутки прибыли отряды от светлых и теневых орденов. Последние опоздали лишь на несколько часов. Становилось загадкой, как они так быстро преодолели расстояние, разделявшее Пологие горы и Первое королевство.

После их появления стало окончательно ясно – теперь точно все ученики вернутся в целости и сохранности. Но с их приходом развеялось и ощущение необычайного единения, ненадолго воцарившееся между нами. Я чувствовала, как оно витало в воздухе, впервые за всё время проникнув даже в ряды третьего года обучения. Тогда было совершенно неважно, кто ты: теневой или светлый.

Розали Ликорис с благодарностью приняла помощь Айвен. После она лежала на твёрдой, недружелюбной земле под одним покрывалом вместе с дэвой из светлого ордена, радуясь, что им хотя бы есть чем укрыться.

Люций следил за огнем и за общим настроением. У него получилось вызвать улыбку даже на лице дива, который пару часов находился без сознания и, казалось, был так плох, что мы переживали, очнётся ли он.

Но всё это мгновенно оказалось разрушено вмешательством внешнего мира и реальностью. Реальностью, в которой среди растущего политического напряжения я, светлая, поцеловала теневого. И эта мысль никак не давала мне покоя. Сорель из ордена Сорель и Моран из главного Северного ордена. В нынешних обстоятельствах абсолютно не имело значения отсутствие у меня кровного родства с семьей Фредерика. Под каким углом ни посмотри, если об этом узнают, произойдёт катастрофа. А если это повторится, то…

…мы оба окажемся в беде.

Я вновь посмотрела на Фредерика, на здоровый румянец его кожи – тот возвращался медленно, но уже прогнал смертельную бледность. Только тени под глазами всё ещё оставались глубокими.

Тишина эмоций, неиспользование дара и к тому же разгорячённые недавним событием мои собственные чувства ныне просто вскружили мне голову. Казалось, будто и мысли в сознание приходили нездоровые, но всё же это было не так. Наоборот, впервые мои рассуждения были донельзя честные и трезвые.

Раньше я, безусловно, верила в то, что Люций Моран – мой друг. Он был ближе остальных, мы понимали друг друга лучше, чем нас могли понять другие. Так я считала всё это время, не предполагая, что совсем скоро не смогу контролировать своё бешено стучащее сердце в оковах рёбер. Когда он был рядом, меня накрывала лихорадка, и логически верные решения переставали выглядеть таковыми.

Я испытывала к нему не только дружеские чувства.

Могла ли я расстроить его своим поступком? Вдруг этот поцелуй всё разрушил? Или… ещё хуже: Морану всё понравилось. И я точно совершила преступление, за которое определённо выгонят из ордена. Но ведь поцеловала же я его не в реальности. Это произошло лишь в наших головах…

«Нет! Не пытайся найти себе оправдание!» – Я подняла свободную руку, прикоснулась к своей груди, ощущая биение сердца даже под слоями одежды. Несмотря на близость Фредерика, мысли о Люции никак не удавалось прогнать.

Казалось, семя будущих эмоций было посеяно ещё в благодатную почву моего человеческого детства. Когда я смотрела на мальчика, из-за своих волос и изящной красоты похожего на девочку, восхищалась его смелостью, открытостью и тем, что, если отбросить всю шелуху, мы с ним чем-то были похожи. Всего лишь краткая встреча, а сколько места она заняла в моей душе.