Книга В поисках дома, страница 74 – Валентина Бёрнс

Впившись пальцами в спинку стула, она снова повторила: «Простите меня», но на этот раз не была уверена, говорила ли это присутствующим за столом или своей семье, которая не могла ее услышать.

Лори прочистила горло.

— Гейб, почему бы тебе не показать Хоуп новое крыльцо, которое построил Крейг? Дети, помогите мне убрать со стола, чтобы мы могли подать десерт.

И вот так шквал активности и голосов возобновился. Пальцы Гейба переплелись с ее пальцами, когда он потянул ее к французским дверям. Оказавшись снаружи, холодный воздух омыл ее покрасневшие щеки, и Хоуп закрыла глаза, вздохнув с облегчением.

После пары глубоких вдохов, усмиривших боль в груди, она почувствовала себя глупо. Она отреагировала слишком остро, поставив в неловкое положение и себя, и Гейба.

— Прости меня, — сказала она, встав спиной к двери и обхватив себя руками, устремила взгляд в темноту.

Гейб придвинулся к ней, пока их тела не соприкоснулись.

Он опустил подбородок ей на макушку и крепко обнял. Девушка жадно прижалась к нему, отчаянно пытаясь впитать каждую каплю его тепла.

— Не о чем извиняться, — это все, что он сказал, потирая ее руки вверх и вниз, согревая ее еще больше.

Она не знала, как объяснить свою нелепую чрезмерную реакцию. Как признаться, что она только что поняла, что сбежала от семьи, потому что была зла и таила обиду? Как объяснить, что его шестилетней дочери и его безумной и шумной семье удалось вырвать ее из пучины эгоизма?

Она не могла. Вместо этого она сказала:

— У тебя прекрасная семья, Гейб.

Она почувствовала, как он пожал плечами.

— У нас были свои моменты. За эти годы мы прошли через многое. После маминой смерти отец с сестрой пытались восполнить ее утрату. — Его руки сжались вокруг нее, будто он тоже черпал в ней силу. — Я не облегчал им задачу. На самом деле, вел себя как засранец. Когда я встретил Кэрри, на некоторое время я исправился. Все обрело нормальность. А потом…

Хоуп цеплялась за него в наступившей тишине. Мир невысказанной боли и потерь витал вокруг них, как пыль, которая казалась неземной в лунном свете, но, в конце концов, оставалась просто пылью.

— Когда Кэрри умерла, я погрузился во тьму. Лори пинками и криками вытащила меня из этой черной дыры, и все это время управляла нашей жизнью с Руби, как сержант-инструктор. Прошло пару лет, прежде чем я смог взять ответственность на себя. Теперь мы там, где мы есть. Кто мы есть. Безумные и чертовски шумные. Но преданные и, по большей части, в порядке.

Его слова повисли между ними. Хоуп прокручивала в голове все, что он ей сказал, пытаясь собрать воедино траекторию его жизни: от сломленного мальчика после смерти его мамы, до злого, бунтовщика-подростка, который на каждом шагу сопротивлялся лучшим намерениям отца и сестры, к убитому горем отцу-одиночке, скорбящему о потере своей жены. Он сказал, что его сестре пришлось возвращать его к жизни, но Хоуп не думала, что это было полностью правдой. В конечном итоге, он столкнулся с реальностью лицом к лицу. Он не сбежал в обиде, как она.

— Каждая семья проходит через свой цикл дерьма, Хоуп. Никто не освобожден от ответственности, и ни одна семья не идеальна. Но они семья, и, в конце концов, это все, что у нас есть.

На ее глаза навернулись слезы. Внезапно Хоуп накрыла такая сильная тоска по родителям, но боль от их лжи все еще пузырилась на поверхности. Вспоминая те годы, когда она верила, что они ее биологические родители, она испытывала смущение и стыд за то, что была такой глупой. Эти чувства было трудно забыть.