Книга Шантаж и другие соблазны, страница 50 – Кири Т.

— Чёрт побери! Я же говорил надеть штаны! Кто ходит сюда в шортах?!

Я моргаю:

— Ну, так очки не начисляются.

Уиллоу бросает на меня взгляд, острый как лезвие.

— Беги за полотенцами!

Я бегу к стойке, кричу, зовя сотрудника, которого нигде не видно в этой части здания.

— Кто-нибудь, вызовите 911!

В буквальном смысле перепрыгиваю через стойку — акробатические навыки пригождаются — и ищу полотенца. Полотенца. Чёрт. Где полотенца?!

Девушка-подросток с парнем выглядывает со своей дорожки. Я тычу в неё пальцем.

— Ты, вызывай 911. Человек пострадал.

Она бледнеет, но торопливо достаёт телефон из кармана.

К тому моменту, как я возвращаюсь, парень — о чёрт! — уже вытащил топор из ноги. Кровь бьёт фонтаном. Его парень широко распахивает глаза, бледнеет как полотно и тут же падает в обморок, с лязгом врезаясь в стойку с топорами.

— Что за хуйня, чувак! — кричит Уиллоу, лихорадочно ища, чем прижать рану.

— Вот, — говорю я, срывая с упавшего парня фланелевую рубашку и прижимая её к ране, пока пострадавший вопит и орёт.

Позади нас наконец появляется сотрудник. Он чертыхается и бросается к телефону.

Уиллоу говорит тем спокойным, леденящим тоном, каким люди разговаривают перед бурей:

— Эй, эй, посмотри на меня. Всё хорошо. Ты в порядке. Мы сохраним твою ногу. Кейд, дави сильнее. Он… истекает.

— Я уже практически делаю ему массаж, — говорю я, усиливая давление. — Думаешь, ему нравится?

Парень вопит ещё громче:

— Нет, не нравится! — он бледнеет с каждой секундой.

— Не отключайся, — рычу я. — Продержись ещё пару минут.

Через десять секунд снаружи раздаётся вой сирен, спасибо Вегасу, где опасное всегда рядом, и врываются медики. Они окидывают нас взглядом, потом упавшего парня, залитого кровью, и, клянусь, один бормочет:

— Чёрт возьми, опять. Как эти заведения ещё не прикрыли?

Справедливый вопрос.

Они укладывают парня на носилки, обещают сделать всё возможное, чтобы спасти ногу, и выносят его. Парень приходит в себя на полпути, театрально стонет. А когда понимает, что любовь всей его жизни грузят в скорую, визжит и бросается следом.

Сотрудник заведения стоит рядом, выглядя так, будто только что увидел казнь вживую.

— Я… я никогда такого не видел.

Уиллоу выпрямляется, наклоняет голову.

— Ну, теперь видел. Может, завести карту постоянных клиентов?

Он моргает:

— Что?

— Забей, — говорит она, хватая меня за руку. — Никаких топоров больше. Пойдём крушить, пока кто-нибудь ещё не лишился конечности. Или пока не явился адвокат и не закрыл это место. Я ещё не всё выплеснула.

Я ухмыляюсь, пока мы направляемся в комнату для разгрома, игнорируя потрясённого работника.

— Знаешь, — говорю я, — наши свидания всегда заканчиваются кровью.

Она усмехается, глядя через плечо.

— Эй, технически это наше первое свидание. Ожидала ли я крови? Нет. Удивлена ли я? Как ни странно, тоже нет.

Я следую за ней в следующую комнату. Когда мы облачаемся в плотные комбинезоны и защитные очки, нас пропускают в помещение, забитое всякой рухлядью, старые принтеры, керамические тарелки, дешёвая полуразвалившаяся мебель, старый телевизор с трещиной, расползшейся по экрану.

Уиллоу хватает биту, словно одержимый Бейб Рут⁴. С безумной ухмылкой замахивается и разносит тарелку вдребезги, осколки летят во все стороны. Звук, который она издаёт, наполовину рык, наполовину стон, бьёт туда, где мне совсем не нужно возбуждение, пока я держу кувалду.