Книга Шантаж и другие соблазны, страница 30 – Кири Т.

Как только дверь захлопывается, Опал вскрикивает:

— Уиллоу, а вдруг это проклятие? Зачем приносить чёрный конверт и ничего не говорить?!

Бумага плотная, на ощупь дорогая.

Айрис прищуривается:

— Я бы сказала, что тебе вручили повестку, но, кажется, при этом должны говорить: «Вам вручены документы».

— Но чёрная бумага, Айрис… — тянет Опал, глядя на конверт, как на бомбу.

Я выдыхаю. Это не ордер на арест, иначе меня бы уже увезли. И мужчина был в костюме, а не в форме. Приказывая себе успокоиться, я просовываю палец под клапан и вскрываю конверт. Внутри — единственный лист плотной бумаги, чёрный с золотой надписью.

Это билет.

На сегодня.

На шоу «Сейнт Шейд».

Первый ряд. А представление начинается через два часа.

Мой пульс ускоряется.

— О-о-о-о, моя Артемида! — вопит Опал, выхватывая билет из моих рук, прежде чем я успеваю её остановить. Она прижимает его к груди, как золотой билет Вилли Вонки. — Это оно! Это он! Я знала! Сейнт Шейд?! Он пригласил тебя на своё шоу? В Вегасе это практически предложение руки и сердца!

— Опал, это просто шоу, — говорит Айрис, заглядывая через плечо на золотые буквы. — Но это не пустяк. Места в первом ряду недешёвые. Похоже, ты не единственная одержимая, Уил.

— Чёрт возьми, сестрёнка, ты его зацепила, — злобно ухмыляется Опал, её глаза буквально сияют. — Он такой… загадочно-сексуальный. Маска придаёт шарма. И он выбрал тебя.

Я выхватываю билет обратно, сердце колотится. Буквы слегка расплываются, будто выжжены у меня на сетчатке. Он знает, где я живу. Конечно, знает. Этот мужчина следил за мной — так же, как я следила за ним. Взаимная одержимость. Взаимный шантаж.

Это опасно. Глупо. Именно тот безрассудный поступок, от которого следовало бы бежать с криками.

Но мои карты Таро буквально вопят из комнаты в конце коридора. Клянусь, я чувствую, как они вибрируют, оживают, требуют, чтобы я их услышала.

— Мне нужно… — голос срывается, я прочищаю горло. — Мне нужно подумать.

Опал надувает губы.

— О чём тут думать? Надень убийственно-классное платье и сорви с него эту маску.

Айрис приподнимает бровь.

— Или останься дома и не иди прямиком в ловушку?

Их голоса затихают, когда я прохожу мимо, сжимая билет, будто оголённый провод. Дверь спальни захлопывается за мной, отрезая их споры.

Я прислоняюсь к ней, сердце всё ещё скачет, билет обжигает ладонь. Карты шепчут со стола всё громче и громче, и я уже знаю, что они скажут, когда я схвачу их. Они гудят. Не в буквальном смысле — ни звука, ни вибрации, — но я будто чувствую их в груди, в костях. Как грозу, набирающую силу, давящую на кожу. Не могу больше терпеть.

Я напряженно опускаюсь в кресло, беру колоду в руки. Мои пальцы ложатся на карты так, словно созданы для них. Воздух становится гуще, плотнее. Я глубоко вдыхаю.

— Ладно, — шепчу я. — Хотите говорить? Говорите. Что, чёрт возьми, мне делать с этим?

Карты сегодня режут острее. Они буквально рвутся из рук, пока я тасую. Пальцы покалывает, по ним пробегает ток. И вдруг, одна бьёт по запястью, другая переворачивается в воздухе, третья с щелчком ложится лицевой стороной вниз. Пульс зашкаливает.

Переворачиваю первую. «Луна».

В горле встаёт ком. Обман. Тайны. Скрытые истины, едва мерцающие во тьме. Луна никогда не приходит без загадки. Но всегда шепчет: доверься интуиции.