Книга Шантаж и другие соблазны, страница 158 – Кири Т.

— Руки на стол, — повторяю я, приподнимая подбородок, пока в глазах Феникса нарастает паника.

— Пожалуйста, — наконец произносит он — всего одно тихое, жалкое слово, пока его лицо искажается отчаянием. — Не надо.

— Сомневаюсь, что это слово когда-либо тебя останавливало, — шепчу я, наклоняясь вперёд. — Руки, — я хлопаю ладонью по столу, заставляя Феникса вздрогнуть, — на ебучий стол, Феникс Марроу.

С его губ срывается звук, нечто среднее между стоном и криком, дыхание учащается. Лаки рычит у него за спиной, и Феникс осторожно кладёт руки на поверхность дубового стола, прямо на выемки.

Я улыбаюсь.

Наконец-то.

Наконец-то.

Я так долго ждала этого момента, и вот он настал. Сердце бьётся чаще, адреналин разливается по венам, и это, чёрт возьми, почти лучшее ощущение в мире.

Под столом мои руки сжимают рукояти кинжалов. Глаза Феникса расширяются от страха перед неизвестностью. Злобная усмешка расползается на моих губах, когда я выхватываю оружие. С силой вонзаю их — лезвие проходит сквозь плоть прямо в дерево. Раздаётся очень, очень приятный хруст: я сломала одну из мелких костей в его руке.

Обожаю, когда так получается.

Феникс кричит, дикий, животный звук эхом разносится по комнате.

Я даже не вздрагиваю. Я уже делала такое. Знаю, как кричат монстры, осознавшие, что они смертны. Они вопят, плачут, из ноздрей текут сопли, пока они разваливаются на части.

Наклоняюсь ближе и шепчу:

— За каждую женщину, доверившуюся тебе. За каждый раз, когда ты этим воспользовался. За все лживые обещания, что ты давал. За каждое тело, зарытое в пустыне. За каждую крупицу бога, которым ты притворялся. За Джулс.

Он уже дрожит, кровь струится по столу. На имя Джулс он не реагирует — уверена, он даже не помнит её.

— Блять! Ты… ты не лучше меня!

Я встречаюсь с ним взглядом:

— Только вот мои жертвы не были невинны. Может, я и монстр; возможно, мой моральный компас слегка искривлён. Но каждый, кого я пригвоздила к этому столу, заслуживал того. Ты — не исключение.

Тянусь за пакетом.

Он пытается отпрянуть, глаза расширяются. Надеюсь, он помнит тот день на парковке. Надеюсь, он понимает, как близок был к смерти тогда.

— Нет, пожалуйста! — визжит он, теряя последние остатки достоинства. — Я… я не буду больше! Ты права. Мне не следовало так поступать! Я остановлюсь. Закрою клинику, удалю все аккаунты! Больше никого не трону! — Феникс пытается вырваться из моих кинжалов, раздаются хриплые, влажные звуки, но он лишь ранит себя ещё сильнее, отчего кричит ещё громче.

— Ты прав, — говорю я, когда Лаки отходит в сторону, а я встаю позади Феникса. — Ты больше никого не тронешь.

Натягиваю пакет ему на голову.

Он дёргается. Они всегда так делают. Я усиливаю хватку, затягивая пакет вокруг шеи. Чуть шире расставляю ноги. Он вдыхает — и вместо воздуха встречает пластик. Откидывает голову назад, пытаясь ударить меня затылком в грудь, но я предугадываю это и толкаю его голову вперёд, не ослабляя хватки на шее.

Закрываю глаза. И в тишине я вижу её — девушку, которая однажды пришла ко мне на гадание: сияющие глаза, смех о парне, заставлявшем её чувствовать себя солнцем. Ту, что ходила со мной пить кофе даже посреди ночи. Ту, что всегда совершала безрассудные, но безобидные поступки. Ту, что смотрела со мной все страшные фильмы.