Книга Шантаж и другие соблазны, страница 110 – Кири Т.

Лаки выходит обратно, за ним клубится пар, на нём свежие репетиционные штаны Сейнт Шейда и майка без рукавов. Снова берёт меня за руку и ведёт дальше по коридору.

Останавливается у тяжёлой чёрной двери с кодовым замком. Быстро вводит код и распахивает дверь, словно открывает сокровище.

— Добро пожаловать в моё святилище, — произносит он с театральной интонацией.

Я переступаю порог и у меня перехватывает дыхание.

Это огромная круглая комната — метров десять в ширину и двенадцать в высоту. Стены от пола до потолка покрыты зеркалами, они охватывают всё пространство. Зеркала ловят каждое движение, каждый угол, дробя нас на десятки отражений. Даже потолок украшен панелями, которые отражают свет резкими осколками. От этого кружится голова, будто ты оказался внутри алмаза.

С балок свисают длинные полотна глубоких оттенков: алые, индиго, чёрные. Одни свободно висят, другие завязаны в сложные узлы. Верёвки, кольца и перекладины свисают, закреплённые на стальной сетке наверху. В воздухе витает слабый запах мела, пота, хвойного чистящего средства и металлический привкус остывающих сценических факелов. Казалось бы, это не должно пахнуть приятно, но в этом есть что-то… пьянящее, завораживающее.

Лаки подходит к стене и щёлкает выключателем. Люминесцентные лампы гаснут, погружая пространство в тень, а затем включается драматическое освещение. Синие и фиолетовые лучи скользят по зеркалам. Вся комната преображается: больше не похожа на алмаз, а становится мрачной, чувственной, почти священной в своей необычности.

Я усмехаюсь, скрещивая руки на груди:

— Ну конечно, у тебя тут атмосферное освещение. Не хватает только генератора дыма.

Улыбка Лаки становится хищной.

— О, я могу сбегать за ним, если хочешь.

Я качаю головой, но не могу сдержать улыбку.

— На самом деле здесь очень красиво. В этом месте есть что-то особенное. Оно словно… похоже на тебя.

Он кивает, и взгляд его становится глубже, когда он озирается вокруг. Здесь всё кажется очень личным. В этой комнате — просто Лаки. Никаких менеджеров, никаких хореографов. Это его святое место.

— Здесь я разбираю себя на части. Каждый недостаток, каждая ошибка. Зеркала не лгут, — он делает шаг к центру комнаты, и его отражение множится вокруг нас, пока не начинает казаться, будто весь мир заполнен им. — Но они также показывают мне правду. Каждый ракурс. Каждую слабость. Каждую победу.

Свет подчёркивает скулы, заставляет его зелёные глаза светиться почти нечеловеческим светом в зеркалах. Он словно калейдоскоп — десять Лаки, двадцать, все смотрят на меня, все улыбаются так, будто я — единственное, что удерживает его на земле.

Он усмехается и кивает мне.

— Иди сюда, — в глазах пляшут озорные искорки. — Теперь твоя очередь на полотнах.

Я ничего не понимаю в работе с полотнами. Но что-то в глазах Лаки, в его уверенности и том, как он ободряюще кивает, заставляет меня шагнуть вперёд.

— Просунь руки вот сюда, — инструктирует он, держа для меня петлю открытой. — А потом просто как бы сядь в неё.

Я делаю, как он говорит, точно следуя его указаниям. Это похоже на огромные качели. Сначала я продеваю руки обратно в петлю, а затем, с его помощью, привыкаю к покачиванию. Ноги отрываются от пола, и я начинаю раскачиваться вперёд-назад.