Книга Шантаж и другие соблазны, страница 108 – Кири Т.

— Она тебя подловила, — поддразниваю я Лаки. — В смысле, ты хоть раз видел свои ТикТок-видео?

— А ты хоть раз видела свои комментарии? — тут же парирует он, и его взгляд становится обжигающим.

— О, так ты и есть ТароВейл! — восклицает блондинка с фотоаппаратом. Она явно в восторге, будто видит, как интернет оживает прямо перед ней. А я лишь краснею и хочу съёжиться от стыда. Похоже, мои пылкие комментарии в адрес стоящего рядом мужчины хорошо всем известны.

— Точно так, — отвечает Лаки, глядя на меня с голодом в глазах.

Первый парень с планшетом усмехается, наблюдая за нами:

— Ну что ж. Теперь понятно, почему он так выкладывается. Я-то думал, он просто пытается произвести впечатление на меня.

Лаки ухмыляется:

— Я и сейчас пытаюсь, Марко.

Раздаётся звонкий, добродушный смех. Они подшучивают над ним, но в этом чувствуется теплота. Они и правда рады за своего артиста.

Лаки снова смотрит на меня с этой улыбкой, и на секунду весь мир сужается до капель пота, стекающих с его виска, безумной энергии в его глазах и слова, всё ещё звучащего у меня в ушах.

Девушка. За всю свою жизнь я никогда не была чьей-то девушкой. И это чертовски приятно.

Он жестом указывает на первый ряд:

— Садись. Смотри. У меня для тебя кое-что новенькое.

Моё сердце всё ещё бешено колотится, когда я сажусь. Адреналин после случившегося горит под кожей, перерастая во что-то более горячее, пока я готовлюсь наблюдать за его работой.

Усаживаюсь в мягкое кресло, но уже через тридцать секунд ноги начинают нервно подрагивать, будто я перепила кофе. Но дело не в кофеине. Всего час назад чьи-то руки сжимали моё горло. Мне угрожали смертью. Это остатки адреналина бушуют во мне. Сердце не переставало бешено биться с тех пор, как я вышла из паркинга.

А теперь передо мной — Лаки. Объект моей любимой одержимости. Мужчина, от которого кровь быстрее бежит по венам. Тот, кто зажигает во мне огонь.

Он снова взбирается на полотна — так легко, будто гравитация — это просто чья-то выдумка. Переворачивается, изгибается, цепляется за полотно одной лодыжкой и висит вниз головой — тело образует идеальную линию силы и контроля. Свет резко очерчивает его плечи, пот блестит на каждом мускуле, и на мгновение я забываю, как дышать.

Команда выкрикивает замечания, подбадривает. Одна женщина — Джуно, как я слышу от кого-то, — подначивает его:

— Поднимайся выше, трус!

Он усмехается прямо во время вращения, будто хаос — его любимое лакомство. Парень с легковоспламеняющимися жидкостями — Тоби, как я узнаю позже, — возится с какой-то конструкцией у сцены и бормочет расчёты. Босс, Марко, кричит что-то про тайминг.

Лаки питается всем этим. Каждая реплика, каждый крик подпитывают его. Он не просто выступает, он властвует. И я понимаю: вот он какой, когда не прячется и не со мной.

Сейнт Шейд — это не просто маска Лаки. Это он сам, каким мог бы быть, если бы мог выбирать свою жизнь.

И я не могу оторвать взгляд.

Раньше, когда я приходила посмотреть полноценное шоу Сейнт Шейда, я его не понимала. Но теперь — да. Теперь я знаю, кто он, понимаю, почему он такой, какой есть.

И это чертовски вдохновляет.

Внутреннее пламя во мне обостряется, меняет форму.

Сегодня утром Феникс мог меня убить. Сама мысль об этом должна была бы вселить ужас, но вместо этого она разжигает такой сильный огонь, что кажется, будто он вот-вот сломает мне рёбра.