Книга Спасая Винсента, страница 72 – Джоан Фернандес

По крайней мере, светская жизнь явно шла ему на пользу. Сложением он больше походил на упитанного арт-дилера, чем на голодающего художника, хотя локти его пиджака отвисли и вытерлись до дыр, а темные волосы так отросли, что спадали на воротник пальто. Вряд ли он помнил, что они встречались раньше. Это было вскоре после рождения малыша Винсента – тогда Гоген был еще худ, но уже отличался редкостной наглостью и вот так же, без предупреждения, нагрянул в их с Тео квартиру. Пока муж спешно ставил чайник, Йо удалилась в спальню и еще долго ходила там взад-вперед и пела детские песенки, успокаивая младенца.

И теперь, пока Гоген разгуливал по ее гостиной, останавливаясь перед каждой картиной, ее единственным желанием было выпроводить его за дверь поскорее. Он расхаживал, засунув руки глубоко в карманы пальто – ведь Йо намеренно не предложила ему его снять.

— Кофе, меврау? – В дверях, держа поднос с кофейником, двумя чашками и сахарницей, стояла Кухарка. Должно быть, она подслушала их разговор.

— Благослови вас Господь! – воскликнул Гоген и шагнул вперед.

Раздраженная, Йо схватила поднос и унесла его от Гогена, на столик в другом конце комнаты, подальше от «Едоков картофеля». Не замечая ее досады, Гоген швырнул пальто на диван.

— Здесь я чувствую себя как дома, – с улыбкой сказал он, протягивая руку к чашке. – Вы, возможно, не знаете, но мы с Винсентом были близкими друзьями.

— Я знаю больше, чем вы думаете.

Он моргнул.

— И с Тео тоже.

— Мне это известно, – перебила его Йо. Она ненавидела себя за то, что материнские уроки гостеприимства брали верх над желанием вышвырнуть Гогена вон. Вместо этого она сунула ему в руки чашку с блюдцем, расплескав кофе через край. – Тео продавал ваши работы в своей галерее. Он платил вам за то, чтобы вы были с Винсентом, пока вы откладывали поездку в Арль. Он платил вам, пока вы жили в Арле…

— Постойте! Я расплатился с Тео картинами.

— Вы должны были стать компаньоном Винсента.

Гоген покраснел, удивленный ее напором.

— Я им и был! Мы писали портреты друг друга!

Йо вспомнила, что Исаак Исраэлс утверждал то же самое, и ответила:

— Многие друзья писали его портреты.

— Я был не просто другом! Мы рисовали бок о бок неделями.

— Шестьдесят один день, – уточнила Йо, с наслаждением подметив, как поморщился Гоген. – Мне прекрасно известно обо всем. Как Винсент мечтал попасть в художественное сообщество. Как одинок он был в Арле. Как он жаждал обрести товарищей, с которыми можно было бы писать днем и спорить об искусстве до глубокой ночи – как в кружках художников, к которым он примкнул в Париже. Он был в полном восторге, когда вы согласились приехать, – отчитывала она его. Она замолчала, вспомнив, как у нее щемило сердце от печальных писем Винсента, и опустилась на диван.

— Вижу, Тео многое вам рассказывал…

— И Винсент тоже.

— Винсент? Вам? – Гоген смерил ее взглядом. – Удивительно. – Он сел напротив и бросил в чашку два куска сахара. – Ваш деверь был сложным человеком. Он не обсуждал свои чувства, а выкрикивал их. – Он покачал головой.

— Это не оправдывает…

— Без сомнения, без сомнения. – Гоген сделал глоток. – И все же вернемся к делу. Я пришел забрать картины, которые Винсент мне подарил. Их три. Ваш муж хранил их для меня.

Три картины? Только через ее труп.