Книга Спасая Винсента, страница 71 – Джоан Фернандес

— Врач, лечивший Ван Гога, – пояснил голос вдовы за его спиной. Мадам Танги подошла к нему вплотную. – Поль Гаше. Мнил себя художником-любителем. Надеюсь, врач из него был получше.

Рольф задержал взгляд на портрете еще на несколько секунд. Он не мог оторвать от него глаз.

Ни один из многочисленных оттенков синего не спорил с другим. Синеву дробили прерывистые, энергичные мазки других цветов. Видел ли он раньше такую манеру наложения краски? И сам образ мужчины. Задумчивый, меланхоличный, сложный. Это произведение разительно отличалось от образчиков изящного искусства, к которому он привык.

Подняв глаза, он поймал на себе изучающий взгляд мадам Танги.

— Нравится? – ее голос был тихим и вкрадчивым.

Он пожал плечами, изображая равнодушие.

— Как вы сказали, Ван Гог – это диковинка. Не более того. – Он взглянул на картины, которые они сдвинули в угол чердака. Сколько их тут? Сорок, если не пятьдесят. При всей своей неудачливости этот человек был невероятно трудолюбив. Придется предупредить Дюран-Рюэля, чтобы тот освободил место в кладовой. – Это всё?

— Здесь – да. Есть еще кое-где, по мелким галереям. Понятия не имею, где именно.

Он кивнул. Выходит, эти работы затерялись среди тысяч других неудачных картин где-то на городских задворках. Он не станет о них беспокоиться.

— Еще те, что в Арле, – добавила вдова.

— В Арле? В Провансе? – Рольф смутно припомнил краткую остановку на арльском вокзале по пути на отдых к побережью Марселя.

— Танги говорил, что они хранятся у владельца местного кафе. Очередной друг Винсента. – Она пожала плечами. – Если он до сих пор их не уничтожил. – Вдова искоса взглянула на Рольфа. – Кстати, я рассчитываю на свою долю комиссионных.

— Комиссионных?

Она с вызовом взглянула ему в глаза, снова подбоченившись.

— Я не мой муж. У Дюран-Рюэля на улице Лаффит совсем другая клиентура. Должно же быть в этих картинах что-то особенное, раз вы ими интересуетесь. Я хочу свою справедливую долю. Чтобы покрыть расходы на хранение.

Жорж Рольф усмехнулся.

— Вижу, вы деловая женщина, мадам. – Внезапная мысль заставила его взять короткую паузу. – Еще кое-что. Мне нужно, чтобы вы связались с братом вдовы, Андрисом Бонгером. Мой ассистент зайдет к вам, занесет его карточку. – Он протянул ей свою визитку и продолжил: – А здесь мой адрес. Вы говорите, вдова вам докучает? Если… перевозку этих картин организует ее брат, я полагаю, она не станет возражать. Скажите Бонгеру, что это устроил Танги. Мы избавим вас от этой обузы. Вы получите комиссионные и пальцем не шевельнув.

— Ваше имя нужно держать в секрете, я полагаю?

— Скажем так, мое имя может вызвать ненужные вопросы.

Мадам Танги внимательно посмотрела на него.

— Я не знаю, что вы затеяли, и допытываться не собираюсь. Мне это неинтересно, но раз вы очистите чердак от хлама, тем лучше. – Она протянула грязную ладонь для рукопожатия. – Винсент был навязчивой идеей Танги. Не моей. Скатертью дорога.

— Поль Гоген! – воскликнула Йо, даже не пытаясь скрыть раздражение. В этот ветреный мартовский день у нее и так хватало хлопот, а тут еще и нежданный визит художника. Она знала, что он вернулся в Париж, – читала в светских колонках нескольких парижских газет о его эпатажных выходках. И вот он без предупреждения явился в Бюссюм, да еще и вел себя так, словно его спонтанный визит – особая милость. У Йо не было ни малейшего желания терпеть человека, который причинил вред и Тео, и Винсенту.