Книга Спасая Винсента, страница 145 – Джоан Фернандес

А Стеделейк был важен. Это признанный крупный музей, хранитель значительных произведений современного искусства. Выставка в нем окончательно утвердила бы репутацию Винсента. Его наконец признали бы истинным художником. Гением.

Словно прочитав ее мысли, Коэн сказал:

— Разве ты не довольна? Твоя мечта, чтобы Винсента узнали за границей, сбылась. – Он высвободил руки из-под одеяла и начал загибать пальцы. – Берлин, Мюнхен, Вена.

— Не забудь о маленьких музеях. Музей кайзера Вильгельма в Крефельде, под Дюссельдорфом.

Мысль о том, что работы Винсента выставляются в маленьких городках силами местных сообществ, утешала ее. Там их встречали без политики, с искренним интересом.

Коэн скривился.

— И Общество изящных искусств Висбадена в…

— В центральной Германии, – Йо улыбнулась. – Мне действительно нравятся небольшие залы. Винсент всегда любил…

— Трудящихся, знаю, знаю.

Йо рассмеялась.

— Я еще сделаю из тебя социалиста, Коэн.

Она заклеила конверт и бросила его в почтовую корзину. Подойдя к мужу, поцеловала его в лоб. Он поймал ее руку.

— Ты так и не сказала мне, почему Стеделейк так важен.

Вот он, вопрос, не дававший ей покоя даже в самые тихие минуты. В голосе мужа Йо уловила отголосок собственных сомнений. Она медленно опустилась на диван рядом с Коэном.

— Того, что есть, недостаточно, – тихо проговорила она, сама удивляясь собственным словам. – Каждый раз, когда картину упаковывают в ящик и отправляют на выставку, у меня возникает чувство, будто я провожаю в дальнюю дорогу родного сына. В Германию… В Париж… Конечно, я хочу, чтобы картины путешествовали, – в этом весь смысл моей работы. Но… во мне живет это глупое ощущение, будто каждая картина – почти живая. Я желаю ей счастливого пути. И когда восемь, или десять, или двадцать полотен отправляются вместе, мое сердце шепчет им вслед: «Берегите друг друга там, вдали от дома».

Она взглянула на Коэна. Он не насмехался над ее словами.

Воодушевленная, она подошла к «Ирисам в вазе» и уставилась на холст. Причудливые синие и лиловые соцветия, освещенные лампой, казалось, лучились изнутри тихой радостью.

— У меня есть одна мечта. Собрать все работы вместе. Ты только представь! Это было бы чудесно, разве не так? Великое воссоединение. Словно встреча семьи после долгой разлуки. Пригласить как можно больше зрителей. Вернуть на время даже те полотна, что уже обрели новых владельцев. И разместить их не в одном-двух залах…

Она повернулась к Коэну, ее глаза сияли.

— А по меньшей мере в четырех или пяти. А может, и больше. Разве Тео не пришел бы в восторг? А Винсент! Это было бы грандиозно, правда?

— Не спорю, задумка впечатляющая.

— Я знаю, что искусство говорит само за себя, – она улыбнулась. – Но я хочу, чтобы его голос прозвучал на весь мир.

В то утро Йо закрыла гроссбух и размяла затекшую спину. С самого открытия «Виллы Хельма» она вела ежедневный учет всех доходов и расходов. Подведение баланса неизменно приносило ей чувство глубокого удовлетворения. Отец никогда не признал бы ее успехов в коммерции, однако за все эти годы она ни разу не испытала нехватки средств, а в иные месяцы даже умудрялась сделать небольшой запас. Взгляд Йо скользнул по лысеющей голове Коэна, дремавшего на диване. В последнее время эти сбережения уходили на оплату врачебных счетов.