Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 115 – Алекс Скай

Эйран посмотрел на сестру.

— Это была взрослая фраза.

— Я знаю. Она сама сказала.

— Кто?

Мира приложила ладонь к дереву.

— Не знаю. Старая.

Алиса осторожно опустилась рядом с ней.

— Мира, не бери на себя слишком много.

— Я не беру. Оно просто проходит мимо.

— Через тебя?

— Чуть-чуть.

Эйран тут же нахмурился.

— Если будет давить, скажи.

— Скажу.

— Сразу.

— Сразу.

Этот короткий обмен был таким бытовым и таким невозможным одновременно, что Алиса почти потеряла нить происходящего. Дети не были инструментами древней силы. Они спорили, следили друг за другом, упрямились и учились говорить «слишком много» до того, как станет поздно.

Сердце Севера, если оно действительно слушало, должно было услышать именно это.

Савель сделал шаг вниз.

Белый волк с рваным ухом встал.

— Древние строки можно толковать по-разному, — сказал Савель, уже обращаясь не к Алисе, а к родичам и секретарю. — Кровь открывает дверь. Это подтверждает право детей, но не способность управлять им. Выбор, о котором говорит дерево, — выбор Совета. Именно Совет решает, кто войдёт к Сердцу как хранитель.

Корни у дерева потемнели.

Мира испуганно прижалась к Алисе.

— Он опять поворачивает слова.

— Да, — сказала Алиса тихо. — Так он и делает.

Гайрен, приободрившись, кивнул.

— Разумное толкование.

Эйран сказал:

— Нет.

Савель посмотрел на него почти устало.

— Наследник, одного «нет» мало для закона.

— Тогда будет больше.

Он вынул из-за пазухи карту. Ту самую, которую нёс за Алисой. Лист намок от снега по краям, но линии на нём теперь светились так же, как корни дерева. Эйран положил карту на плоский камень.

— Мама рисовала Сердце под корнями, — сказал он. — Она написала: «Не принадлежит тому, кто требует. Отвечает тому, кто хранит». Алиса не требовала. Отец не требовал. Мы тоже не требуем.

— Вы дети, — резко сказал Гайрен.

— Да, — ответил Эйран. — Поэтому слышим, когда взрослые требуют и называют это заботой.

Мира положила стеклянную птицу на карту.

— Алиса не хотела владеть. Она даже ушла, чтобы нас не забрали из-за неё.

Алиса закрыла глаза на мгновение.

Вот этого не надо было.

Савель сразу подхватил:

— Ушла. И дети сбежали вслед за ней. Чем не доказательство опасного влияния?

— Нет, — сказала Мира. — Это доказательство, что уходить без объяснения плохо.

Некоторые стражники у края ложбины опустили головы.

Леди Орлана выглядела так, словно не понимала, как спорить с пятилетней логикой, которая по странному капризу ночи оказалась яснее взрослой политики.

Савель прищурился.

— Княжна, вы сейчас защищаете женщину, которая сама признала, что вошла в дом под чужим именем.

— Да.

— Почему?

Мира взяла Алису за руку.

— Потому что она пришла не забрать. Она пришла услышать.

Эйран встал с другой стороны.

— Она наша хранительница.

Слово прозвучало тихо.

Но снег вокруг дерева вспыхнул.

Алиса вздрогнула.

— Эйран…

— Нет, — сказал он, не глядя на неё. — Вы не решаете это одна.

Мира кивнула.

— Мы называем.

— Дети не имеют права назначать хранителей рода, — резко сказал Савель.

— А кто имеет? — спросила Алиса.

Он повернулся к ней.

— Те, кто понимает цену власти.

— Нет, — сказал другой голос с края ложбины. — Те, кто понимает цену защиты.

Рэйнар стоял наверху, у линии волков.

Он пришёл без свиты Совета, но не один. За ним были леди Берта, Марта, начальник стражи и несколько людей, которых Алиса видела в малом зале: молодой родич, пожилой, двое стражников с северной арки. Плащ Рэйнара был расстёгнут, волосы выбились из ленты, на щеке виднелась тонкая царапина от ветви или льда. В руке он держал не меч.