Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 117 – Ирина Манаева

Теперь я чувствую, что могу достать его, и шаг за шагом продвигаюсь, напоминая душе, где именно находится тело. Я призываю его, ощущая, как расстояние сокращается, пока, наконец, Валар с хриплым вздохом не распахивает глаза и осмысленно смотрит на меня.

Улыбаюсь ему, устало откидываясь на стуле. Эта маленькая победа над смертью становится для Крепа лучом надежды в беспросветной зиме.

Но меняется не только моя сила, меняется Эрвейн.

Я замечаю это в его движениях, во взгляде, в самом воздухе вокруг него. От него всё чаще исходит обжигающий жар, не свойственный обычному человеку. Порой, когда он злится или задумывается, в глубине его тёмных глаз на мгновение вспыхивает вертикальный золотистый зрачок. Я кожей ощущаю его нарастающую, почти первобытную мощь. Кажется, его внутренний зверь, его дракон, которого однажды запечатали, теперь пробуждается, реагируя на мою магию и нависающую над нами угрозу. Мы словно резонируем друг с другом: хозяйка Утёса и истинный повелитель Севера.

Хмурым морозным утром Эрвейн решает снаряжать отряд, чтобы ехать в Варруген. Дальше тянуть нельзя.

— Раз они не шлют провизию, мы должны решить этот вопрос, людям нужно что-то есть, — чеканит он, стоя во внутреннем дворе, пока несколько самых сильных мужчин снаряжаются вместе с ним в дорогу. А мне кажется, что это поездка в один конец.

— Пожалуйста, не уходи, мы что-нибудь придумаем, — молю его.

Но планам не суждено сбыться.

Со стороны южных хребтов раздаётся пронзительный, рокочущий рёв, от которого содрогаются камни Крепа. Скарны в панике встают на дыбы, стражники на стенах хватаются за арбалеты. На свинцовом горизонте появляются огромные крылатые силуэты. Их шестеро.

Сердце ухает куда-то в живот. Моя интуиция, обострённая магией, вопит: они здесь не для того, чтобы привезти нам еду. Они здесь по другому вопросу.

Драконы с грохотом приземляются за воротами, поднимая вихри колючего снега. Один из них, самый крупный, с чешуёй цвета запёкшейся крови, тяжело опускается прямо на расчищенную площадку перед входом. С его спины грациозно спрыгивает всадник.

Лаэрд.

Его надменное, породистое лицо кривится в усмешке, когда он стряхивает снег с дорогого плаща.

— Блаквуд! — усиленный магией голос разносится над двором. — Как всегда, встречаешь гостей с оружием?

Мы стоим наверху у башен, наблюдая за прибывшими. Эрвейн выходит вперёд, задвигая меня себе за спину. От его фигуры исходит такой жар, что мне становится горячо.

— Зависит от того, с чем пожаловали гости, Лаэрд, — рычит мой муж.

Торвелл небрежным жестом достаёт из плаща свиток с императорской печатью и разворачивает его.

— Я прибыл исполнить волю Акриона. Именем императора, ты обязан немедленно выдать мне кельнарскую девку, Мейю. Она представляет угрозу государственной безопасности и должна быть доставлена в столицу.

В повисшей тишине слышно лишь завывание ветра. Ничего себе, я уже, оказывается, представляю опасность.

— Отказ, — ровно, но так, что мурашки бегут по коже, произносит Эрвейн. — Она моя жена и останется в Крепе.

Лицо Лаэрда темнеет.

— Тогда пеняй на себя, северный дикарь. Даже император на моей стороне.

Он переводит взгляд в конец свитка и зачитывает, чеканя каждое слово:

— В случае сопротивления или отказа подчиниться прямому приказу, ссыльные объявляются изменниками. Крепость сжечь дотла, а бунтовщиков уничтожить.