Книга Опальная жена. Хозяйка Северных земель, страница 116 – Ирина Манаева

Когда мы наконец становимся единым целым, я не могу сдержать громкого, протяжного выдоха, царапая его напряжённую спину. Эрвейн замирает на секунду, давая мне привыкнуть, вбирая в себя мои ощущения. Наши глаза встречаются. В этом долгом, пронзительном взгляде мы говорим друг другу всё то, для чего не придумали слов. Я вижу его обнажённую душу, вижу, как он любит меня: преданно, отчаянно, навсегда. И он видит то же самое во мне. Я готова отдать ему всё: свою магию, этот замок, свою жизнь.

Он начинает двигаться. Сначала медленно, тягуче, заставляя меня сходить с ума от каждого глубокого толчка. В просторном зале Серебряного Утёса слышно лишь наше прерывистое дыхание и шорох мехов. Ритм постепенно нарастает, становится всё более яростным, первобытным. Нас захлёстывает волна чистой, незамутнённой страсти.

Обхватываю его ногами, прижимаясь так тесно, что уже не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Задыхаюсь от нахлынувшего удовольствия, чувствуя, как внутри натягивается звенящая струна. Эрвейн шепчет моё имя, как заклинание. Его движения становятся резче, заставляя забыть всё, кроме одного: как же сильно я его люблю.

Мир взрывается ослепительной вспышкой. Струна лопается, окатывая меня горячими, пульсирующими волнами наслаждения. Я вскрикиваю, выгибаясь дугой, намертво вцепляясь в его плечи. Эрвейн глухо, по-звериному рычит, совершая последние, самые сильные движения, и содрогается в моих объятиях, отдавая всего себя без остатка.

Он опускается на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи. Его грудь тяжело вздымается, сердце колотится так гулко, что отдаётся в моих собственных рёбрах. Я обессиленно обнимаю его, поглаживая по влажной от пота спине, перебирая пальцами пряди волос. Мы лежим так долго, не желая разрывать объятий, укутанные теплом нашей любви и магией ожившего замка.

Эрвейн чуть приподнимается, скатывается вбок, но тут же притягивает меня к своей груди, укрывая нас обоих тяжёлым меховым плащом. Он целует меня в макушку, его дыхание выравнивается, но объятия остаются такими же крепкими и собственническими.

— Я никому тебя не отдам, — тихо, но с абсолютной, стальной уверенностью произносит он в полумраке зала. — Ни Северу, ни Лаэрду, ни этой древней магии. Ты моя.

— Только твоя, — шепчу в ответ, прижимаясь губами к его ключице, чувствуя себя самой счастливой женщиной во всех мирах. — А ты — мой. Навсегда.

Мы возвращаемся в Креп, и суровая реальность Севера вновь обрушивается на наши плечи. Дни идут, а обещанные обозы с провизией с юга так и не появляются, и это не может не угнетать. Добытое охотниками мясо спасает людей от голодной смерти прямо сейчас, но запасы тают, а глухое недовольство и тревога снова повисают в коридорах крепости. Нас явно бросили на произвол судьбы, и ссыльные не понимают, зачем им рисковать жизнями ради сфаров.

Севир всё так же под замком, говорит, что ему не в чем признаваться, и пятёрка уже предпринимала несколько попыток убедить Эрвейна выпустить блондина на волю. Но и я, и муж понимаем, что наказывать его бездоказательно не за что, и отпускать тоже опасно.

После пробуждения Серебряного Утёса по моим венам течет чистая, древняя магия, густая и мощная. Я чувствую её каждую секунду, и она требует выхода.

Отправляюсь в лазарет и подхожу к койке Валара. Он так долго балансировал на грани жизни и смерти, что каждый из нас ждёт неизбежного. Только теперь я куда сильнее, чем прежде, а потому решаю попробовать снова. Кладу ладонь на его бледный лоб и прикрываю глаза. Изумрудное пламя срывается с моих пальцев, мягко, но настойчиво проникая под его кожу, сращивая разорванные ткани, вливая в угасающее тело саму жизнь.