Книга Мимо открытых окон, страница 96 – Брин Гринвуд

— Хорошо спал? – спросила я.

— Да, жаль только, что ты не осталась у меня.

— Может, в другой раз получится. – Я не знала, как правильно ответить, и прочитать выражение его лица не смогла. – Готов к завтраку?

— Конечно. Я оставлю дверь на лестницу открытой. Спускайся, когда соберешься.

Я сунула в духовку кексы, а пока они пеклись, с помощью нового словаря составила несколько вопросов на английском и чудовищно корявом китайском: «Хорошо ли вы себя чувствуете? Нужны ли вам лекарства или туалетные принадлежности? Подошла ли новая одежда? Не хотите ли вы прийти на уроки? Какая еда вам нравится?»

Листок с вопросами, словарь и кулинарную книгу я положила на тележку, которую вкатила в комнату китаянок. Джеки уже встала и оделась, но Ли Сюэ лежала в постели, что меня встревожило. Я привыкла иметь дело с детьми, впадающими в тоску из-за положения заложника, но не знала, как помочь пожилой китайской женщине.

— Вчера ночью моя дверь была заперта, – проворчал Садик, когда мы сели завтракать.

Эйден ел внизу один: отдаление было естественным следствием его откровенности прошлой ночью.

— Знаю. Извини.

Я чувствовала свою вину. Кроме прочего, еще и из-за того, чем закончилось наше вчерашнее общение с Эйденом. Я только все усложнила, тогда как должна была попытаться упростить.

Впору было пожалеть об отсутствии Исабель, поскольку наши с ней отношения были предельно ясны: моя главная задача состояла в том, чтобы отстаивать перед ней интересы детей. Я напомнила себе об этом, когда Эйден повел меня вниз готовить обед.

— Можно Садику сегодня погулять во дворе? – спросила я.

— Там довольно холодно.

— Знаю, но он не был на улице всю неделю. Если тебе некогда, я могу пойти с ним.

— Нет, я выведу его днем. У тебя даже обуви нет.

Я вместе с ним засмеялась, хотя впору было кричать от досады. Очень смешно, что я чуть не оказалась на кухне разутой и беременной.

Не желая обнадеживать Садика, я ничего не сказала ему за обедом о прогулке: разочарование хуже монотонного гула скуки. После того как мы поели, я отправила паренька за тарелками Джеки и Ли Сюэ.

— Помнишь, как грозно ты со мной поначалу обходилась? Можно подумать, эти две китаянки важнее эмира, – проворчал он.

— Не верится, что я тебя поправляю, но слово «грозно» здесь не подходит. Лучше сказать «строго».

— Строго, – повторил он с сомнением.

— Забери посуду.

Он ушел, но через несколько мгновений ворвался назад в столовую.

— Она идет!

Я было подумала, что он имеет в виду возвращение Исабель, но вдруг услышала дребезг посуды. Джеки неуверенно сделала шаг в столовую, держа в руках поднос с тарелками. Она выглядела меньше, чем представлялось раньше, футболка Нестора висела на ней мешком. Надеясь задержать девочку, я сделала знак, чтобы она отнесла посуду в шкаф подъемника. Кроме тарелок, на подносе лежали словарь, кулинарная книга, лист бумаги и карандаш. Джеки аккуратным почерком написала ответы на вопросы по-английски. Похоже, мои попытки составить фразы по-китайски получились такими жалкими, что девочка не стала утруждать себя и дублировать предложения на своем языке.

«Хорошо ли вы себя чувствуете? – Нельзя лактоза».

Я нахмурилась: все, что готовила Исабель, содержало молочные продукты. Обжарено на сливочном масле, или посыпано сыром, или приправлено сливочным соусом. Неудивительно, что бедняжки смели мою немудреную поджарку из яиц с помидорами.