Книга Мимо открытых окон, страница 58 – Брин Гринвуд

— Так, челюсть у тебя не сломана. Надо есть.

— Не хочу.

— Хватит скулить, пора приниматься за работу.

— Моя работа – заботиться о предметах торговли?

— Торговаться будет не о чем, если мы не сохраним им жизнь. Вот в чем цель.

— Да, до тех пор, пока они годятся для торга, – возразила я. – А если нет, их пристрелят.

— Вини только себя. Это из-за тебя ее застрелили. И пацаны это видели тоже из-за тебя. Я велела отправить их по комнатам, прежде чем ты приведешь ее вниз, но ты не удосужилась запереть двери, мисс Я-не-буду-их-тюремщицей.

— Пошла ты. Тебе не нужна была я, чтобы отвести Мину вниз. Ты хотела сделать меня соучастницей в убийстве.

— Неужели? Ты велела ребенку, который едва научился ходить, бежать в лес посреди зимы. Думаешь, ей было бы лучше замерзнуть насмерть?

— Нет, но…

— Или, может, собиралась сама сбежать и помочь ей? – усмехнулась Исабель.

— Они отослали ее тело родителям, чтобы наказать их за неповиновение?

— Будь до тебя кому-нибудь дело, я бы с радостью отослала им твой труп, но тебя никто не ищет.

Грудь стиснуло так, что перехватило дыхание. Неизвестно, правду ли она говорила, но именно этого я и боялась.

— Если не будешь выполнять свою работу, необходимость в тебе отпадет. Помнишь, что я говорила? Делай, что велено, и останешься цела. Будешь артачиться – тебя грохнут.

— Если честно, мне все равно.

— Знаешь, почему ты здесь? – спросила Исабель.

— Да, потому что я идиотка, доверяющая незнакомцам.

— Нет, потому что Им нужен кто-то, чтобы заботиться о детях. Если ты допрыгаешься и тебя замочат, знаешь, что будет?

— О детях станешь заботиться ты, – ответила я.

— Ну кто же мне доверит детей? Если тебя не будет, парней посадят под замок. Никаких прогулок во дворе, потому что мне плевать на их потребности. Никаких игрушек, потому что мне по барабану, весело им или нет. Никакой учебы, потому что я не окончила даже среднюю школу. Они будут сидеть взаперти и пялиться в стену, пока не отправятся домой или пока их не убьют. Ты это понимаешь?

— Да.

— Тогда вставай и иди заниматься с ними, поскольку больше никто этого не сделает.

Я попыталась припечатать ее таким же убийственным взглядом, как она меня, но ожесточения не чувствовала. Меня словно стерли в порошок. Густав не сломал мне челюсть, но сломал что-то другое.

После того как Исабель ушла, я оделась и направилась в класс. Яркие рисунки Мину все еще висели на стенах. Нестор строил мост из кирпичиков лего. Садик бросал игральные карты в коробку. Никто из нас не произнес ни слова, пока я поправляла столы и книги на полках.

— Садитесь за парты и доставайте задачник по математике, – произнесла я, когда справилась с дрожью в голосе.

Я ожидала, что Садик откажется или пропустит мои слова мимо ушей, но он собрал карты и подошел к парте. Очевидно, смерть Мину отрезвила даже этого циничного тринадцатилетнего царька.

В обычной жизни пустой флакон из-под шампуня отправляется в мусорное ведро, в лучшем случае сдается на переработку. Мне понадобилось два года, чтобы посмотреть на него иначе. Обычно я снимала крышку, чтобы использовать остатки шампуня до конца – мама научила меня бережливости, – и только тогда флакон считался пустым. Это была не первая бутылочка шампуня, которую я истратила с тех пор, как попала сюда, но впервые я разглядела в ней потенциальную пользу.