Книга Мимо открытых окон, страница 24 – Брин Гринвуд

Мы с Нестором зачем-то собирали еловые шишки, как вдруг я подняла глаза и увидела, что кто-то сидит на корточках снаружи от забора возле угла дома. Это был садовник, прикреплявший шланг к крану. Он был в синих джинсах, фланелевой рубашке, ботинках и, как и раньше, в бейсболке.

— Привет! – окликнула его я, поскольку пребывание на улице снова вселило в меня надежду. – Я Беатрис. Помнишь меня?

Он улыбнулся и кивнул. Я подбежала к забору, но Нестор остался на месте. Мы оба боялись охранников, и, насколько нам было известно, Эйден входил в их число, хотя выглядел до абсурда симпатичным. Вблизи я разглядела, что он неоправданно хорош собой. Зачем человеку, который стрижет лужайку, быть таким красавчиком? Почему он здесь, а не в голливудском кино?

— Я Эйден, – представился он, когда я добежала до забора.

Видимо, Исабель разрешила ему назвать свое имя. Как бы то ни было, он явно не знал, как реагировать, когда я просунула руку через забор. Я сделала это неосознанно, поскольку отец научил меня, что так здороваются взрослые. Мгновение поколебавшись, Эйден пожал мне руку. За последние девять месяцев я прикасалась только к Нестору и по удивленному выражению лица Эйдена догадалась, что для него физический контакт тоже был редкостью. Наши руки были одинаково холодными: его грубая от работы, моя нежная от японского лосьона. Он держал меня за руку, пока я не отступила назад. Когда моя рука выскальзывала из его ладони, он на миг сжал кончики моих пальцев, словно пытался удержать меня.

— Ничего такой двор, опрятный. Полагаю, это все благодаря тебе, – сказала я, разглядев у парня в глазах грусть, как у щенка в рекламе Общества защиты животных. – Нестор, хочешь поздороваться с Эйденом?

Мальчик помотал головой. Эту глупую мысль я почерпнула в детективах, которые раньше все время смотрела: что, произнося наши имена, я смогу убедить Исабель, а теперь и Эйдена в том, что мы с Нестором тоже люди. Если бы они прониклись к нам сочувствием, то помогли бы нам. Впрочем, с Исабель прием не сработал: после стольких месяцев она по-прежнему звала меня Трикси или няней, а Нестора называла не иначе как мальчишкой.

— Приятно, наверно, весь день трудиться на свежем воздухе, – заметила я.

— Только не зимой. – Эйден засмеялся, показывая аккуратные белые зубы и ямочки на щеках. Если кому-то удавалось сфотографировать меня смеющейся, я обычно выглядела как тролль со срезанным подбородком, но садовник, как ни странно, казался еще более привлекательным, когда улыбался.

— А ты… давно ты работаешь здесь?

Он перестал улыбаться и отвернулся от меня.

— И где вообще это «здесь»? Не знаешь, сколько мы тут пробудем?

— Ей не понравится, что ты задаешь вопросы, – пробормотал Эйден.

Я это уже знала, но надеялась, что он к моему любопытству относится иначе.

Садовник снова присел на корточки, чтобы прикрутить шланг, и включил кран.

— Мы еще увидим тебя? – Может, ему и не нравятся вопросы, но я не собиралась сдаваться.

— Не иначе. Бритни сказала, в хорошую погоду вас будут выводить на прогулку.

Я чуть было не ляпнула: «Кто это, Бритни?», но воздержалась от очередного вопроса, а потом поняла, что парень, видимо, имеет в виду Исабель. Какое же имя настоящее, Бритни или Исабель? Если садовник знал, что мы выйдем на улицу, не намеренно ли он пришел с нами повидаться? Я собиралась задать еще один вопрос, но Эйден уже огибал угол дома, таща за собой шланг. Нашим тюремщиком он не был, но и на роль спасителя тоже не годился.