Книга Мимо открытых окон, страница 116 – Брин Гринвуд

— Без понятия, – ответил он, когда мы поднялись на площадку. – Убил бы кого-нибудь. Не для того ли предназначены пистолеты?

— Мой отец настаивает, что у него оружие для самозащиты.

— Ну, будь у меня пушка, я бы «самозащитил» Густава.

— Я бы тоже, – согласилась я, представляя ненавистную рожу пришпандоренной к арбузу.

Январь 2020 года

Пока медленно тянулась зима, Исабель появлялась и исчезала по непредсказуемому расписанию. Я предполагала, что она ездит на процедуры и на консультации к врачу, иногда надолго, иногда нет. Самое длительное ее отсутствие продолжалось неделю, самое короткое – ночь.

Рождество в тот год не праздновали, и мне было интересно, догадалась ли моя тюремщица, что средства к попытке побега я нашла во время прошлого Рождества.

Все чаще и чаще Эйден водил меня на кухню готовить еду. Пока пища варилась и жарилась, я иногда использовала две посудины среднего размера как гантели. Сковорода весила добрых два килограмма, сотейник тоже примерно около того, что делало их довольно уравновешенной парой. Чтобы убить время, я накачивала с их помощью бицепсы и плечи.

— Нужно ли мне знать, что ты делаешь? – спросил Эйден, когда в первый раз застал меня за этим занятием.

— Не у всех есть тренажер со штангами. А это единственная замена гантелей, которая мне доступна.

— Дай взглянуть. – Я передала ему сковороду и сотейник, и он попробовал их на вес. – Неплохая тренировка. Для твоей комплекции.

— Ладно, качок.

Он засмеялся и поставил посуду на разделочный стол.

— А может, нам втайне затеять небольшой рождественский праздник? – предложила я. – Приготовим домашний…

— Нет. Она сказала «нет».

Я взглянула на Эйдена с невольным удивлением: он никогда не разговаривал со мной таким строгим голосом.

«Она здесь?» – одними губами произнесла я. Он кивнул, и дальше мы помалкивали, пока не подошли к лестничной двери, где не было интеркома.

— Она должна быть здесь, – сказал он. – Написала мне пойти привести тебя, но машина стоит в гараже. Может, ее тошнит?

— Вероятно. Химия очень тяжело переносится организмом.

— Лучше считать, что она в доме и подслушивает. Она так и рвется в бой, так что не будем нарушать правил и давать ей поводы для скандала.

Сказав это, он обвил меня рукой и привлек к себе, прижавшись лицом к моему плечу: тут Эйден охотно нарушал правила. Я не отстранилась, более того: не дожидаясь, пока он поцелует меня, я встала на цыпочки и сама поцеловала его. Он стиснул меня в объятиях, и был момент, когда Эйден казался всецело моим. Не то чтобы я владела им – в этом месте я не владела ничем. Он был моим в том же смысле, как была моей кровать, когда я спала в ней, как одежда была моей, пока я ее носила. Эйден был моим, пока я обнимала его, поэтому я крепко прижимала его к себе, сколько осмеливалась, – мне требовался друг.

После того утра случались и другие дни, когда Исабель находилась в доме, но оставалась недоступна. Я в ней, конечно, не нуждалась, но чувствовала неопределенность ситуации. Календарь, который мы вели в классе, говорил, что скоро предстоит очередной разговор Джеки с родителями, но предсказать точную дату было невозможно.

До одного вечера, когда после ужина Эйден сказал:

— Я бы хотел пригласить тебя вечером ко мне, но у Джеки будет разговор.