Книга Аромат апельсинов, страница 149 – Кэти Джордж

— Давайте мы сначала помолимся? – просит Оливер. – Встанем рядом на колени и вместе помолимся, тогда я вас выслушаю.

Фейгин резко встает и отталкивает мальчика к дверям.

— Прочь, прочь! – бормочет он. – Скажите им, что я уснул, – обращается он мистеру Браунлоу. – Они вам поверят. Скажите Биллу, чтобы не обращал внимания на девчонку. Скажите Нэнси! Скажите Нэнси…

Тут несчастный ребенок начинает рыдать.

— О, Нэнси! – кричит он. – Нэнси…

Мое сердце буквально разрывается на куски.

— Что мне сказать Нэнси? – сквозь слезы спрашивает мальчик.

— Скажи Нэнси… – начинает Фейгин, но умолкает и тревожно смотрит на Оливера. – А где Ловкий Плут?

Оливер пожимает плечиками. Он не знает. Откуда ему знать?

— Скажи Нэнси, что Плут… – снова начинает Фейгин, но тут раздается звук открывающейся двери камеры, и вернувшиеся тюремщики прерывают старика, отталкивая его обратно к каменному ложу.

Фейгин визжит и пинается, сопротивляясь со всей силой отчаяния, с него сыплются хлопья сухой кожи.

Мистер Браунлоу кладет ладонь на плечо мальчика и осторожно выводит его из камеры. Крошечное тело Оливера дрожит от страха.

Они исчезают в темноте, но выходят к свету.

К свету. К будущему, полному ярких перспектив.

Я в последний раз вижу мальчика с ангельским лицом. В последний раз. И мне так хочется снова прижать его светлую головку к своей груди.

Мало-помалу крики Фейгина переходят во всхлипы, затем всхлипы превращаются в стоны, а стоны – в скулеж, а потом не слышно ничего, кроме тяжелого дыхания. Ничего, кроме тяжелого дыхания и икоты. Тюремщики оставляют его и выходят из камеры.

И я обращаюсь к Фейгину, хотя, конечно, не могу издать ни звука.

— Что насчет Плута? Что насчет Нэнси и Плута? Что ты хочешь сказать девчонке?

Фейгин поднимает лицо и смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами, словно услышал меня и понял мои слова.

— Что он – ее брат, – говорит он. – Брат Нэнси.

Что?!

Плут – мой брат?!

— О да… – бормочет он. – Я потчевал ее враньем. Придумал историю о том, как нашел ее на улице. Ведь так и взаправду могло произойти, а она поверила мне, решила, что так и было на самом деле. А их мать? Вот же чертова кукла! Продавала собственных детей вот так вот, одного за другим. Хотя Плут появился у нас позднее, так ведь? Ну, теперь это уже неважно, дорогая моя… Оливер! Отведите мальчика спать. – Он тяжело садится, положив голову на руки, и тихонько раскачивается взад-вперед.

Я стою рядом, слишком потрясенная услышанным, чтобы что-то сказать. Если бы я могла плакать, слезы катились бы по лицу ручьями.

У меня есть семья. У меня есть брат! На самом деле!

И этот брат – Плут, Джек Докинс.

А я все это время даже не подозревала. Все это время брат был рядом со мной почти каждый день. Все это время…

И все же… И все же, если подумать, то я как будто бы и знала, что он мой брат. Так ведь? Я относилась к нему как к брату. Думала о нем как о брате. Только… Только никогда не облекала эти мысли в слова.

О, если бы только я могла увидеться с ним еще раз. Снова прижать его к себе. Плут! Мой брат!

Господи, прости этого жалкого человека за то, что он держал это в тайне от меня!

Я его точно простила.

* * *

Я сижу с Фейгином всю ночь, составляя ему компанию, иногда кладя ладонь на его руку, хоть он этого и не чувствует, потому что теперь он затих.