Книга Аромат апельсинов, страница 148 – Кэти Джордж

Но, с другой стороны, сейчас я думаю, что это, может быть, и к лучшему: для Плута это возможность начать с чистого листа. Другой мир. Другая жизнь.

Есть и еще кое-что, приносящее мне утешение. Я слышала, как мистер Браунлоу сказал, что убийство Нэнси, то есть меня, уничтожило всю банду Фейгина и, если бы не моя смерть, Монкса едва ли удалось бы отыскать.

Разве не здорово? Я все-таки сделала что-то хорошее.

Можно сказать, что мои дела здесь завершены. Но по какой-то странной причине я не тороплюсь покинуть мир. Думаю, я должна стать свидетелем еще одного, последнего события.

К тому времени, когда я достигаю Ньюгейтской тюрьмы, уже опустилась ночь. Суд уже завершился и вынес вердикт. «Виновны!»

Камеры для осужденных находятся в самой старой части тюрьмы, где двери толщиной четыре дюйма, а стены покрыты плотной сырой плесенью. В каждой камере есть оконце высоко в стене, забранное двойной решеткой. Оно пропускает как раз столько света, чтобы я могла разглядеть человека, скрючившегося в темноте на своем каменном ложе.

Голова мужчины обмотана тряпкой. Должно быть, в день поимки его ранили камни, брошенные из толпы. Тусклые рыжие патлы свисают вдоль немытого лица, борода в проплешинах и колтунах, а глаза запали так глубоко, что кажется, будто они смотрят из-под маски. Фейгин бормочет себе под нос: «Молодец, Чарли! Молодчина. Куда запропастилась эта девчонка, Нэнси? Где она? Я должен ей кое-что сказать».

Снаружи, во дворе, стучат молотки и гремят доски. Там собирают эшафот.

— Оливер! – бормочет Фейгин. – Отведите мальчика спать.

В этот миг у решетки появляется тюремщик.

— Эй, старик!

— Да, это я, – откликается Фейгин. – Я старик. Господи, как же я стар.

— Сиди, – говорит надзиратель, входя и кладя ладонь на плечо Фейгина, чтобы не дать ему встать. – Тебе хотят задать несколько вопросов. Ты меня слышишь, Фейгин?

Тот поднимает голову.

— Недолго мне уже осталось быть Фейгином, – говорит он надзирателю, фыркает, и лицо его искажается от злобы и ужаса. – Разрази их всех гром! Какое право они имеют убивать меня?

— Спокойно! – бросает ему надзиратель.

Он оборачивается к мужчине, молча ожидающему у двери. Рядом с ним стоит мальчик.

— Можете задать ему свои вопросы, сэр, – говорит надзиратель. – Только поторопитесь. Ему становится все хуже.

Мистер Браунлоу входит в островок света, проникающий сквозь зарешеченное окно.

— У вас были кое-какие бумаги, – говорит он Фейгину, пристально глядя на старика. – Их передал вам для лучшей сохранности человек по имени Монкс.

— Это все вранье, – нараспев произносит Фейгин. – У меня их нет. Ни единой.

— Ради бога! – печально смотрит на него мистер Браунлоу. – Не лгите хотя бы на пороге смерти. Скажите правду. Вы ведь знаете, что Сайкс мертв, а Монкс во всем сознался. Нет смысла что-то скрывать. Где эти бумаги?

Фейгин молчит. Он переводит взгляд на потолок, потом на пол, потом на окно под потолком.

— Дайте мне попробовать, – слышится тихий голос. – Я не боюсь.

— Оливер! – радостно вскрикивает Фейгин. – Иди сюда, – он притягивает к себе мальчика. – Вот так. Давай я скажу тебе на ушко. Холщовый мешок с бумагами спрятан в каминной трубе, в той комнате, что первая наверху. А теперь я хочу тебя попросить об одной вещи. Ты должен передать кое-что Нэнси.