Книга Аромат апельсинов, страница 121 – Кэти Джордж

— Нэнси, Нэнси, – шепчет он, прижимая мою голову к своей груди и пытаясь утешить. – Не плачь.

— Я сделаю все, что в моих силах, – тихо отвечаю я, потому что мой рот находится где-то рядом с его ребрами, и от этого голос звучит приглушенно. – Это я точно могу пообещать. Сделаю все, что в моих силах.

— Умница, – говорит мистер Руфус. – Не забывай, что, когда мы поженимся и я получу наследство, прошлые проблемы не будут иметь никакого значения.

«Для тебя это, может быть, и так, – думаю я. – Может быть, и я не буду иметь для тебя никакого значения».

— Не знаю, с чего я вдруг решил, что ты похожа на мою мать, ведь ты на нее совсем не походишь, Нэнси, – шепчет он, отстраняя меня.

Мистер Руфус в последний раз долго смотрит на меня, – я никак не могу привыкнуть к его взгляду. К его добрым глазам. Я не привыкла к тому, чтобы на меня смотрели с такой… такой любовью. И правда не привыкла.

Как-то я познакомилась с китайцем и услышала от него одно выражение, которое с тех пор не выходит у меня из головы. Он сказал, будто что-то тронуло его сердце. Как это красиво сказано! Взгляд мистера Руфуса именно что трогает мое сердце. А потом разбивает.

Пока я совсем не расклеилась, спешу выйти за дверь и быстрым шагом ухожу по переулку.

Знаю, вы сейчас думаете, почему я не решилась спросить мистера Руфуса прямо, остается ли наш брак всего лишь уловкой. Потому что он обсуждал все так, словно свадьба будет настоящей. И смотрел на меня так, будто и вправду любит меня.

Дело в том, что я не хочу этого знать. Странно, да? Видите ли, если я узнаю, что свадьба будет настоящей, то окажусь в очень сложном положении. Это может соблазнить меня уйти от Билла, забыв о последствиях, и, что еще хуже, бросить Оливера на произвол судьбы. А если я выясню, что это все ложь и притворство, то буду так разочарована в мистере Руфусе, что впаду в крайнее отчаяние и не буду знать, как мне с этим жить дальше.

А жить дальше я обязана. Хотя бы ради Оливера.

Есть и еще кое-что. Вам это может показаться пустяком. Но мне доставляет удовольствие знать, что я сама решила не спрашивать. Я сама. Нэнси. И больше никто.

* * *

Я перехожу через покрытый вязкой грязью дворик «Калек», думая о том, как сильно мне хочется выпить. Как рюмка, опрокинутая в этом убогом логове, поможет мне забыть о грозящих опасностях, постоянно витающих вокруг меня, словно шумные привидения, которые то появляются, то исчезают вновь, затуманивая мои мысли… Но я понимаю, что должна вернуться к Биллу, я обязана. В этот момент из тени появляется чья-то фигура.

— Где ты была, Нэнси?

Еще кому-то интересно, где я была. Я же говорю, моя жизнь мне не принадлежит!

Я останавливаюсь и вижу перед собой Плута.

— Зайдем? – киваю я в сторону заведения.

— Лучше не надо, – отвечает он. – К тому же, – Плут вытаскивает руку из бездонного кармана и показывает блестящую в свете фонаря бутылку. – У меня кое-что есть.

Плут вскидывает брови и отставляет локоть. Я беру его под руку, и мы отходим за угол. В мрачный и убогий закоулок, в конце которого расположено что-то вроде конюшни, где хозяин «Калек» держит костлявую клячу по имени Салли. И где в заборе нужно лишь отодвинуть доску, чтобы мы с Плутом, такие же костлявые, легко могли пролезть внутрь.

Внутри темной конюшни тепло и пахнет лошадьми. Я цокаю языком, чтобы успокоить бедную старушку, но Салли и так знает, что это мы, она чует нас, поэтому много стараний не требуется.