Книга Аромат апельсинов, страница 119 – Кэти Джордж

Ты понимаешь, что он здесь не для того, чтобы устроить тебе выволочку.

Ты ясно понимаешь это.

И цепенеешь. Не замечаешь, что вокруг происходит. Кажется, прикусываешь губу. Кажется, слышишь слова Барни: «Од уже час туд ждед», но не уверена в этом.

Вот мистер Руфус выходит из-за стола. Подходит, берет тебя за руку и выводит на улицу. И ты идешь, не произнося ни слова, не бросая ни единого взгляда на мужчину, идущего рядом, словно не замечая его присутствия. Словно вы назначили друг другу свидание, которое собираетесь провести в другом месте. В другом месте, куда вы очень спешите попасть. Ты замечаешь только собственные шаги, колыхание своей юбки, соприкосновение ваших рук, легкий запах идущего рядом мужчины, тепло его тела.

Ты не обращаешь внимания, каким путем вы идете, не замечаешь, мимо чего проходите, но вот вы оказываетесь перед знакомой лачугой, и мужчина открывает дверь, и вы заходите внутрь.

Ты останавливаешься у стола посреди комнаты. Только здесь ты обретаешь хотя бы какое-то подобие ясности мыслей. Наверное, все дело в том, что окружение тебе знакомо, в воспоминании о мистере Руфусе, сидящем за столом с газетой в руках, пока ты завариваешь ему чай, в воспоминании о лисятах у очага.

— Нэнси… – шепчет он за твоей спиной. – Пожалуйста…

Ты оборачиваешься, а он подхватывает тебя и усаживает на стол, одновременно закрывая ногой дверь.

Устроив тебя на столе поудобнее, он прижимается и целует нежно и сладко. На этот раз это не апельсиновый вкус. От него веет чем-то сельским – пшеницей под жарким солнцем, колокольчиками под березами. Он продолжает целовать тебя долго и страстно, его руки возятся с твоей одеждой, раздевают тебя: тут – пуговица, там – застежка, здесь – ремешок. Ты словно во сне, тебя куда-то уносит, охватывает желание, страсть нарастает, и хочется, чтобы это не кончалось никогда. Кончики пальцев ощущают колкость его щетины, шелковистость его волос. Ты чувствуешь влажность и жар его дыхания, пьешь его запах. И вот ваши тела сплетаются, трепещут от наслаждения, затем пауза, чтобы продлить мгновение, насладиться этим мигом, долгий взгляд на него и его ответный взгляд на тебя. Ты едва не теряешь сознание от блаженства, а потом… а потом… потом… потом… потом… ты хватаешь ртом воздух, и сладостная волна накрывает тебя, принося упоительную истому.

* * *

Позднее, когда мы лежим в кровати, я прошу его рассказать что-нибудь о тетушке Мод.

— Могу попробовать, – отвечает мистер Руфус. – Но это зависит от того, что именно ты хочешь знать.

Он натягивает на нас покрывала, потому что уже наступил вечер и стало холодать.

— Почему… Почему у нее нет служанок?

— А, ты об этом. Это долгая история, но я тебе перескажу вкратце. Она, тетушка Мод… – мистер Руфус замолкает. – Нет, лучше начать с дядюшки Бернарда, потому что происшедшее с ним и стало причиной неприязни тетушки Мод к служанкам. У них были служанки, когда они жили в доме в Мейфэре, но детей, как ты уже догадалась, не было. Не то чтобы это имело какое-то значение для последующего рассказа, если не считать очень доброго отношения тетушки Мод ко мне. Дядюшка Бернард был ей верен, обожал ее, но, увы, одна горничная привлекла его внимание, и так получилось, что тетушка Мод застала их вместе в постели, после чего уволила служанок всех до единой, включая кухарку. И с тех пор прислуги у нее не было. Единственным, кого она не выставила, оказался Фоксли, потому что он был у нее в услужении с самого детства.