Книга Вера для пришельца, страница 99 – Эмори Мур

— Да, — согласился он. — Это самое главное.

Они сидели в тишине, обнявшись, и смотрели на звёзды за окном. Где-то в храме, в комнате Нади, плакала маленькая Корва — требовала молока, тепла, любви. И её мать, уставшая, но счастливая, давала ей всё это.

Жизнь продолжалась.

Прошло несколько циклов после рождения Корвы. Жизнь в храме текла размеренно, как широкая река в долине, — спокойно, умиротворённо, но с неизбежным движением вперёд. Вера и Кейрос обустроили свой быт до мелочей: у них появились свои маленькие ритуалы — утренний поцелуй перед тем, как он шёл за фруктами, вечерние прогулки к водопаду, ночные разговоры шёпотом в темноте, когда два солнца уже давно сели, а они всё не могли наговориться. Кейрос, лишённый большей части своей древней силы, стал мягче, человечнее, уязвимее — и от этого Вера любила его только сильнее. Он больше не был недосягаемым божеством из другого мира. Он был просто мужчиной. Её мужчиной. С седыми волосами, с усталыми фиолетовыми глазами, с руками, которые всё ещё помнили, как создавать звёзды, но теперь предпочитали обнимать её.

Спасённые женщины окончательно вросли в жизнь храма и лагеря. Елена стала главной садовницей — её цветы украшали каждый уголок, а лекарственные травы, которые она выращивала, помогали Вексе лечить раненых воинов. Мария сделалась неофициальной хранительницей всех детей поселения — она знала каждого по имени, помнила, кто что любит есть, кто боится темноты, кто просыпается по ночам от кошмаров. И дети отвечали ей любовью — они вились вокруг неё, как мотыльки вокруг света. Светлана стала правой рукой командира красных воинов — её уважали, её слушались, её побаивались, но справедливость и сила сделали её легендой.

Надя восстанавливалась после родов, расцветая в материнстве. Корва росла крепкой, голосистой девочкой с тёмными, почти чёрными глазами — глазами своего отца Айко, — но с упрямым подбородком матери. Лира обожала «маленькую сестрёнку» и проводила с ней каждую свободную минуту, обещая научить её ловить бабочек, как только та подрастёт.

Всё было хорошо. Но оставалась одна тайна. Тайна, которая не давала Вере покоя с того самого момента, как она вернулась из серого мира. Она не знала, в чём именно заключается эта тайна, но чувствовала её — как смутную тень на периферии сознания, как недосказанность, висящую в воздухе между ней и Еленой. Что-то, что Елена хотела сказать, но не решалась. Что-то, что касалось не только её самой, но и кого-то ещё.

Кого — Вера не могла понять.

В тот вечер они собрались в садике — Вера, Люба, Елена, Мария, Светлана и Надя с маленькой Корвой на руках. Два солнца уже коснулись горизонта, заливая долину розовато-золотым светом. Пахло цветами, которыми Елена засадила всё вокруг, и свежестью от ручья. Лира носилась между взрослыми, размахивая букетом светящихся бутонов, и её смех звенел, как колокольчик.

Они пили тёплый травяной напиток, говорили о пустяках — о погоде, о новых цветах, о том, как быстро растёт Корва. Люба, как всегда, сидела чуть в стороне, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды, которые начинали проступать на темнеющем небе. Её голубые глаза были задумчивыми, немного печальными — такими, какими Вера помнила их с самого первого дня знакомства.