Книга Вера для пришельца, страница 98 – Эмори Мур

— Когда рожала я..., — прошептала Мария. — Я была одна. В больнице, среди чужих людей. Мне дочку принесли уже завёрнутую, чистую... — она замолчала, сглотнув ком в горле.

Елена положила руку ей на плечо.

— Ты здесь, — сказала она тихо. — Ты не одна. Мы все здесь.

Мария кивнула, вытирая слёзы.

А потом из комнаты Нади раздался крик — не боли, а усилия, последнего, отчаянного рывка. И сразу за ним — другой крик. Тонкий, пронзительный, требовательный. Крик новорождённого.

Женщины вскочили одновременно. Дверь распахнулась, и Векса появилась на пороге — уставшая, но улыбающаяся.

— Девочка, — сказала она. — Здоровая. Крепкая. Надя в порядке. Можете войти.

Они вошли — осторожно, благоговейно, будто в храм. Надя лежала на ложе, обессиленная, но счастливая. Её лицо, ещё недавно искажённое болью, теперь светилось таким покоем, такой радостью, что Вера почувствовала, как к городу подступает ком. На груди у неё, прижатая к сердцу, лежала крошечная девочка — сморщенная, красная, с тёмным пушком на голове. Она уже не кричала — успокоилась, почувствовав тепло матери, и только тихо посапывала, приоткрывая крошечный ротик.

Айко сидел рядом, обнимая Надю за плечи, и по его щекам текли слёзы. Розовый ауриши, всегда спокойный и умиротворённый, плакал от счастья.

— Это... это чудо, — прошептала Мария, глядя на младенца. Её глаза сияли. — Самое настоящее чудо.

Елена подошла ближе, склонилась над девочкой. Её лицо, хранившее отпечаток тысячелетней печали, осветилось улыбкой.

— Как ты её назовёшь? — спросила она.

Надя подняла глаза, посмотрела на Айко, потом на подруг. В её взгляде мелькнуло что-то — тень воспоминания, боли и благодарности одновременно.

— Корва, — сказала она тихо. — В честь Корвуса.

В комнате повисла тишина. Вера почувствовала, как сжимается её сердце. Корвус. Красный воин, который спас Надю, который верил в неё, который отдал за неё жизнь. Которого она любила — и потеряла.

— Он спас меня, — продолжала Надя, и голос её дрожал, но был твёрдым. — Он показал мне, что я могу быть сильной. Что я достойна любви. Что я — не просто вещь, не просто игрушка в руках Кровавых. Он отдал за меня жизнь. И я хочу, чтобы моя дочь носила его имя. Чтобы она знала: её назвали в честь героя.

Айко прижался губами к её виску.

— Это правильно, — прошептал он. — Это очень правильно.

Вера подошла к ложу, опустилась на колени, взяла крошечную ручку девочки в свою ладонь. Пальчики младенца сжались вокруг её пальца — инстинктивно, доверчиво.

— Привет, Корва, — прошептала она. — Добро пожаловать в этот мир. Ты названа в честь великого воина. Будь достойна его имени.

Корва что-то загулила во сне, будто отвечая, и все рассмеялись — сквозь слёзы, но счастливо.

Вечером, когда два солнца уже сели и храм погрузился в мягкий полумрак, Вера вернулась в свою комнату. Кейрос ждал её — сидел на ложе, читая какой-то древний свиток при свете фиолетового кристалла. Увидев её заплаканное, но счастливое лицо, он отложил свиток и раскрыл объятия.

— Девочка, — сказала Вера, прижимаясь к нему. — Корва. В честь Корвуса. Того, кто спас Надю.

— Это хорошее имя, — прошептал он, гладя её по волосам. — Сильное. Она будет сильной. Как её мать. Как ты.

Вера подняла на него глаза.

— Знаешь, глядя на неё... такую крошечную, такую беззащитную... я вдруг поняла. Жизнь продолжается. Несмотря ни на что. Несмотря на боль, на потери, на страдания. Она продолжается. И это... это самое главное.