Онлайн книга «Запретная. Исцеление»
|
Я осталась стоять, опираясь руками о холодный мрамор столешницы, и пыталась заставить свое сердце биться в нормальном ритме. «Плохо танцуешь, значит». Ах ты ж, гад. Медведь недобитый. Я тут из кожи вон лезу, извожусь вся, а он, оказывается, всё видит и просто издевается! Внутри вместо смущения начала подниматься та самая, знакомая до боли спортивная злость. Ну уж нет, Романов. Сегодня ты за своей дверью не спрячешься. Хватит с меня этого благородного соседства. * * * Я стояла на кухне, опершись обеими руками о холодный мрамор столешницы, и сверлила взглядом коробку из-под пиццы. Злость, вспыхнувшая во мне пару минут назад, не утихала. Наоборот, она разгоралась всё сильнее, подпитываемая уязвленным женским самолюбием и какими-то первобытными, собственническими инстинктами. «Плохо танцуешь». Значит, он всё видел. Видел, как я стараюсь. Видел, как я ломаю себя, переступая через гордость, чтобы показать ему, что я готова. Что я хочу быть с ним. А он просто наблюдал за этим со стороны, как зритель в партере, и молча уходил к себе, запирая дверь на ключ. Почему? Из благородства? Или… Мысль, внезапно пронзившая мозг, заставила меня резко выпрямиться. Ледяной холод сковал позвоночник. А что, если дело вообще не в благородстве? Он здоровый, тридцативосьмилетний мужчина, бывший спортсмен с бешеным тестостероном. Мы живем вместе уже несколько месяцев, и он живет как монах. Но ведь он постоянно пропадает в клубе. Решает дела, встречается с людьми. Уезжает рано, возвращается поздно. Что, если он просто «сбрасывает напряжение» где-то на стороне, как тогда, с Ликой, чтобы не трогать меня? Чтобы сохранить этот удобный, стерильный симбиоз ради Виты? От этой мысли к горлу подкатила тошнота. Я бросила кухонное полотенце на стол и решительным, быстрым шагом направилась по коридору. Рома как раз выходил из гостевой спальни. В коридоре было темно, горел только настенный бра, отбрасывая на его лицо резкие тени. Он двигался бесшумно, привычной походкой хищника, и очень аккуратно, стараясь не щелкнуть замком, прикрывал за собой дверь. Я остановилась в паре метров от него. — Уснула? Он обернулся, тяжело выдохнул и молча кивнул, потирая переносицу. По его виду было понятно, что он вымотан до предела, но меня сейчас это не волновало. Меня несло. — У тебя кто-то есть, Романов? — вопрос вырвался раньше, чем я успела его обдумать. Рома замер. Его рука медленно опустилась от лица. Он нахмурился, сводя брови к переносице, и посмотрел на меня так, словно я заговорила на незнакомом ему языке. В его штормовых глазах мелькнуло непонимание, которое тут же сменилось глухим раздражением, но он промолчал. Ни слова. Ни попытки оправдаться, ни попытки возмутиться. Эта тишина ударила по мне больнее, чем если бы он крикнул. — Если кто-то есть, так и скажи. Я не маленькая девочка, Рома. Я всё пойму. У тебя свои потребности. Просто скажи мне правду. Он закрыл глаза, запрокинул голову и судорожно, со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Кир, иди спать. Я очень устал. Мне сейчас не до твоих истерик. — Истерик?! — я задохнулась от возмущения, делая шаг к нему. — То есть для тебя это истерика? Я задала тебе прямой вопрос! Ты живешь со мной под одной крышей, спишь за стенкой, делаешь вид, что у нас семья, а сам… |