Книга Запретная. Исцеление, страница 96 – Кэти Андрес

Последние две недели она упорно пыталась оторвать свой тяжеленький памперс от пола. Она кряхтела, краснела, злилась, смешно клевала носом в коврик, но не сдавалась.

И вот сейчас, пока я держала перед ней яркую музыкальную неваляшку, это наконец случилось.

Вита оперлась на пухлые ручки, подтянула под себя коленки и… встала на четвереньки.

Она замерла, покачиваясь из стороны в сторону, словно крошечный, неуклюжий медвежонок, пытающийся поймать баланс. Её личико было невероятно сосредоточенным. А потом она сделала это — один неуверенный, резкий рывок вперед. Шлепнулась на пузо, но пальчиками всё-таки дотянулась до неваляшки, победно зажав её в руке.

— Да! Умница моя!

Я отбросила телефон, подхватила Виту на руки и начала покрывать поцелуями её пахнущие молоком и печеньем щеки. Малышка заливисто, беззубо рассмеялась, хватая меня за волосы.

Я была счастлива до одури.

Схватив телефон, я быстро обрезала видео и отправила его в наш с Ромой чат.

Подписала: «Твоя дочь только что пошла на штурм неваляшки. По-моему, техника идеальная. Ждем контракт с UFC».

Ответ прилетел ровно через десять секунд. Видимо, у владельца элитного бойцовского клуба все совещания останавливались, когда приходило сообщение с пометкой «Вита».

Рома: «Моя школа. Спину держит ровно, дистанцию чувствует. Вечером привезу ей новую игрушку в награду. Вы молодцы, мелкая».

Я смотрела на эти два слова — «вы молодцы» — и глупо улыбалась экрану.

Несколько месяцев мы прожили в этом доме под одной крышей.

За это время мы превратились в идеальную, слаженную команду. Мы вместе ездили по врачам (Лев Борисович был в восторге от Витиной динамики), мы по очереди вставали к ней по ночам. Мы завтракали вместе, обсуждали дела его клуба и мои контракты, которые Алиса снова начала потихоньку присылать.

Со стороны мы казались идеальной семьей.

Надежда Александровна и Александр Иванович, когда приезжали в гости, смотрели на нас такими умильными глазами, что я прямо видела, как в их головах уже составляется список гостей на свадьбу. Они даже пару раз ненавязчиво спрашивали, какое кольцо мне больше нравится — из белого золота или платины.

Но была одна крошечная, просто микроскопическая проблема.

Мы жили как соседи. Как очень дружные, уважающие друг друга соседи по коммуналке.

Каждый вечер, ровно в одиннадцать, Рома целовал Виту, желал мне спокойной ночи и уходил в свою берлогу на первом этаже. И дверь его спальни закрывалась.

Он держал дистанцию с таким ослиным упрямством, что мне иногда хотелось запустить в него сковородкой. Никаких случайных касаний, никаких поцелуев. Максимум — поправит мне прядь волос или приобнимет за плечи.

Он решил, что я осталась ради ребенка, и не хотел давить, боясь снова меня спугнуть. Это его дурацкое, мужское благородство сводило меня с ума. Я уже из кожи вон лезла: ходила перед ним в его футболках, надевала короткие шорты, «случайно» забывала халат, выходя из душа.

Романов только сглатывал, темнел глазами, стискивал челюсти так, что скрипели зубы, и… уходил работать.

Крепость держала глухую оборону.

Раздался звонок в дверь.

Я подхватила Виту на бедро и пошла открывать. На пороге стоял Егор.

В руках у него был огромный плюшевый заяц и коробка пиццы. Брат выглядел просто отлично: подтянутый, свежий, в глазах снова появился тот самый уверенный блеск. Работа тренером в клубе Ромы и Дена вернула его к жизни. Он вообще не пил, пахал как проклятый, и пацаны в зале его обожали.