Книга Запретная. Исцеление, страница 43 – Кэти Андрес

Каждый шаг дается с трудом. Ноги всё ещё дрожат, а внизу живота пульсирует сладкая, тягучая тяжесть — прямое, физическое доказательство того, что мои слова про «размечтался» — это просто жалкий блеф. Он только что доказал, кому я на самом деле принадлежу.

Опускаюсь в свое широкое кожаное кресло.

Тони даже не отрывает взгляд от экрана телефона, где он с остервенением рубится в какую-то стрелялку.

— Ну ты и зависла, бейба, — бросает он, яростно тыкая пальцами в дисплей. — Я уж думал, тебя там в турбину засосало. Полегчало животу-то?

— Вполне, — ровным, безжизненным голосом отвечаю я. Достаю из сумочки пудреницу, просто чтобы занять трясущиеся руки. — Таблетка подействовала.

— Ну кайф, — отмахивается он, полностью поглощенный игрой. — Блин, убили!

Проходит ровно две минуты.

В начале прохода появляется Рома. Он идет своей фирменной, расслабленной походкой бойца. Руки в карманах, плечи расправлены. Ни один мускул на его лице не выдает того, что пару минут назад этот человек вбивал меня в раковину, теряя контроль. Он выглядит спокойным, опасным и… пугающе удовлетворенным.

Он опускается в кресло.

— Ромочка! — тут же оживает Лика, отбрасывая глянцевый журнал и придвигаясь к нему вплотную. — Ты куда так надолго пропадал? Я уже заскучала!

— Разминал ноги. Долгие перелеты вредны для суставов. Надо поддерживать кровообращение. Отрабатывал технику.

Кира

Вот представьте себе: вы приходите на закрытый аукцион. Вы видите вещь — уникальную, созданную в единственном экземпляре. Идеально скроенное платье от кутюр, или, скажем, бриллиант чистой воды. Вы знаете, что этот бриллиант — ваш. Он был огранен специально для вас, он идеально ложится в вашу руку, он сияет только тогда, когда вы на него смотрите. Вы уже даже примерили его, ощутили его тяжесть и поняли, что без него ваша жизнь не имеет смысла.

Но вы не можете к нему прикоснуться. Не можете подойти и забрать.

Потому что прямо перед стеклянной витриной стоит какая-то безвкусная, вульгарная сорока в поддельных Гуччи. Она липкими пальцами лапает стекло, пускает слюни на ваш бриллиант и всем своим видом кричит, что это её собственность.

Бесит? Не то слово. У меня сводило скулы от желания взять бейсбольную биту и устроить здесь локальный апокалипсис.

Третий день.

Мы торчали на этой роскошной вилле на Мальдивах ровно третий день. Белоснежный песок, лазурный Индийский океан, пальмы, от которых пахнет глянцевыми журналами и миллионами долларов. Идеальная картинка, за которую спонсоры Тони выложили круглую сумму. Мы должны были снимать «романтический контент», демонстрируя фанатам сладкую жизнь.

И всё бы ничего. Я профессионал. Я могла бы стерпеть жару, влажность, прицел объективов и бесконечное, бессмысленное щебетание моего фиктивного жениха.

Всё было бы просто отлично, если бы не одно огромное, силиконовое «но».

Анжелика.

Эта девица будто клеем «Момент» сверхсильной фиксации приросла к Роме.

Я сидела в плетеном кресле-коконе у края нашего инфинити-бассейна, спрятав глаза за огромными темными очками, и методично, до хруста в суставах, сжимала стакан со льдом.

Рома лежал на соседнем шезлонге. На нем были только темные плавательные шорты. И, господи, он выглядел так, что античные боги могли бы уйти на пенсию. Загорелая кожа, каждая мышца прорисована, старые шрамы делают его еще более первобытным, диким на фоне этого рафинированного пейзажа.