Книга Запретная. Исцеление, страница 40 – Кэти Андрес

И он поцеловал меня.

Его губы накрыли мои жадно, властно, сминая любое сопротивление, которого и так не осталось.

Мое тело предало меня мгновенно.

Я застонала ему в рот, мои руки сами собой взметнулись вверх, зарываясь в его жесткие темные волосы.

— Кира... как же ты меня сводишь с ума, — прорычал он, отрываясь от моих губ только для того, чтобы спуститься поцелуями на шею.

Его руки подхватили меня под бедра, и в следующую секунду я уже сидела на холодной столешнице раковины. Я инстинктивно обхватила его торс ногами, притягивая к себе так близко, как только возможно.

Рома действовал как в бреду. Его пальцы безжалостно смяли шелк моего платья, задирая его до самой талии.

— Рома, — выдохнула, когда его горячая ладонь скользнула по моему обнаженному бедру, забираясь под тонкую полоску кружева моих трусиков.

Его пальцы безошибочно находят то, что ищут. Я уже влажная. Я теку для него так же отчаянно, как тогда, под скатертью в ресторане.

Рома издает низкий, рычащий звук, чувствуя мою готовность. В этом тесном пространстве, под гул самолетных турбин, нет места для долгих прелюдий. Да они нам и не нужны. Мы оба изголодались до такой степени, что готовы разорвать друг друга на куски.

Звук расстегиваемой молнии на его джинсах бьет по натянутым нервам. Металлическая пряжка его ремня звякает о край раковины.

Он перехватывает меня за бедра, притягивая вплотную к себе.

— Держись за меня, — хрипит он, и я послушно смыкаю ноги за его спиной, вжимаясь поясницей в огромное зеркало.

Он входит в меня. Сразу, на всю длину, одним мощным, бескомпромиссным толчком.

Воздух со свистом вырывается из моих легких. Я запрокидываю голову, не в силах сдержать судорожный стон, и мертвой хваткой впиваюсь ногтями в его плечи.

Как же полно.

Как же глубоко.

Мое тело, словно только этого и ждало, мгновенно подстраивается под его размеры, обхватывая его так туго, что Рома стискивает зубы и закрывает глаза.

— Блять, Кира… — выдыхает он, и в этом звуке столько первобытного кайфа, что у меня сносит остатки рассудка.

Он начинает двигаться.

Гудение самолета сливается с глухим стуком наших тел.

Рома вбивается в меня жестко, жадно, прижимая меня к холодному зеркалу, пока его горячие губы терзают мою шею, оставляя влажные следы. Каждый его толчок посылает разряды тока прямо в низ живота.

Я плавлюсь.

Я растворяюсь в нем, забыв о Тони, о Лике, о контрактах и о том, что нас могут услышать.

И тут…

Громкий, бесцеремонный стук в дверь раскалывает наш интимный кокон на тысячу осколков.

— Бейба? Ты там живая? — раздается из-за двери голос Тони.

Я каменею.

Сердце обрывается и падает куда-то в желудок. Кровь отливает от лица. Тони. Он стоит в каких-то жалких сантиметрах от нас, отделенный лишь тонкой пластиковой дверью.

Инстинкт самосохранения кричит мне оттолкнуть Рому. Я судорожно пытаюсь разжать ноги, замираю, боясь даже дышать.

Но Рома…

В его потемневших от страсти глазах вдруг вспыхивает абсолютно дьявольский, хищный огонь.

Он не собирается останавливаться. Наоборот. Его губы искривляются в издевательской, собственнической ухмылке. Он крепче перехватывает мои бедра, не давая мне сдвинуться ни на миллиметр, и… делает медленный, глубокий толчок. Прямо до упора.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть.