Книга Развод. Последний приказ, страница 66 – Анна Риман

У проходной пришлось притормозить из-за грузовика. Пока он медленно полз вперед, я достала телефон и открыла вкладку с кредитами. Ставки, сроки, ежемесячный платёж. Две минуты хватило, чтобы снова закрыть всё к чёрту. Банк бы с удовольствием дал мне ещё один камень на шею, только дышать с ним пришлось бы уже под водой.

В офисе с утра было тише обычного. Не по-настоящему тихо — телефоны звонили, кто-то спорил у диспетчерской, в соседнем кабинете смеялись, — но за всеми этими звуками чувствовалось что-то натянутое. Как после грозы, когда гром уже прошёл, а воздух всё ещё покалывает.

В кабинете Волкова света не было.

Эта мелочь почему-то зацепила сильнее, чем хотелось. Вчерашний разговор в коридоре, потом в кабинете, его спокойное «я бы не позволил повесить всё на вас» — за ночь сомнения не улеглись, только опустились глубже.

Работа шла плохо. Таблицы открывались, письма уходили к адресатам, цифры складывались в привычные строчки, но мысли всё время ускользали в сторону. Я дважды пересчитала один и тот же отчёт, поймала себя на этом, разозлилась и заставила читать медленнее. Сосредоточиться удавалось на минуту, не больше.

Около одиннадцати на почту пришло письмо от адвоката.

Без пояснений и лишнего текста. Только вложение и короткое: «Направляю копию документа».

Скан свидетельства о расторжении брака открывался нарочито медленно. Кружок загрузки повертелся дольше, чем нужно, потом на экране появилась дата, наши фамилии и сухая официальная формулировка, от которой почему-то стыло под рёбрами сильнее, чем от угроз Максима.

Брак расторгнут.

Вот так просто. Несколько слов, печать, подпись. Ни того дня, когда я выбирала платье, ни ремонта в квартире, ни поездок к его матери, ни Светы с её животом, ни всей той грязи, через которую меня протащили за последние месяцы. Просто запись в документе, будто мы были не людьми, а строкой в реестре.

Экран я закрыла быстро. Смотрела потом не на монитор, а в столешницу, разглядывая мелкую царапину у края, и думала о квартире. Развелись — это ладно. Жизнь на этом не заканчивается. Но если у меня заберут дом, всё станет просто на бумаге и гораздо страшнее в реальности. Именно это наконец дошло до меня без остатка.

Пару раз в коридоре зашептались, и я подняла голову. Две женщины из кадров стояли у окна, слишком старательно делая вид, что обсуждают что-то неважное. Увидев мой взгляд, замолчали.

Напряжение уже не мерещилось.

Минут через десять зашёл техник из ночной смены, оставил бумаги, хотел что-то сказать, передумал и вышел. Потом дежурный дважды звонил куда-то на повышенных тонах, но при моем появлении в дверях тут же сбавил голос. Всё это было похоже на обычную суету только на первый взгляд.

Наконец я не выдержала и спросила у диспетчера:

— Сергей Андреевич сегодня будет?

Он поднял голову от журнала.

— На участке.

— На каком?

Пауза длилась всего секунду, но я её заметила.

— На дальнем.

Я смотрела на него, не отводя глаз.

— Там где проверка?

Диспетчер вздохнул и потянулся за ручкой, будто ему срочно понадобилось что-то записать.

— Да там не только проверка, — сказал он наконец вполголоса. — На линии опять давление упало. Похоже на утечку. Разбираются.

Что-то холодное медленно прошло по спине.

Диспетчер уже снова уткнулся в журнал, давая понять, что разговор закончен. Я вернулась к себе и тяжело опустилась на стул, не сразу поняв, что сижу.