Книга Развод. Последний приказ, страница 64 – Анна Риман

— Заберу.

Я вышла, не дожидаясь ответа.

В коридоре было теплее, чем в кабинете, но дышалось труднее. Люди ходили мимо, переговаривались, где-то смеялись, диспетчер объяснял про смену. Мир вернулся на место, только у меня внутри ничего не вернулось.

До своего стола я дошла почти машинально. Села. Открыла ноутбук. Архив. Смены. Замечания.

Экран расплылся на секунду, пришлось моргнуть.

Телефон завибрировал.

Не рабочий чат.

Сообщение от адвоката.

Я открыла сразу.

«Максим Викторович подписал документы. Требует срочной продажи квартиры и выплаты его доли.»

Пальцы сжались так резко, что телефон едва не выскользнул из рук.

Телефон всё ещё лежал в ладони, когда экран потух.

Сообщение от адвоката не исчезло, не смягчилось, не стало менее мерзким оттого, что я перечитала его еще раз. Максим Викторович подписал документы. Требует срочной продажи квартиры и выплаты его доли.

За окном темнело рано, по-северному. Кто-то ходил по коридору, переговаривался, хлопнула дверь, но всё это доносилось будто издалека. Я сидела, уставившись в строчки, и в голове медленно, с неприятным скрежетом складывалось простое: если продать квартиру, половина уйдёт Максиму, еще часть — банку. А дальше что?

Пальцы сами нажали вызов.

Адвокат ответил быстро, будто ждал.

— Добрый вечер, Наталья Олеговна.

— Добрый. Объясните мне нормально, — сказала я, глядя в чёрный экран монитора. — Если он требует продажу, что у меня остаётся?

На том конце на секунду замолчали. Адвокат подбирал вежливую форму для ответа.

— Зависит от суммы сделки, остатка по ипотеке и расходов по закрытию кредита. Но, если грубо, сумма будет значительно меньше, чем вы рассчитываете.

Значительно меньше. Хорошая формулировка. Очень человеческая.

— Настолько, что купить что-то другое я не смогу?

— С вашим бюджетом — вряд ли.

Я закрыла глаза.

— Есть другой вариант?

— Формально да. Выкупить его долю и оставить квартиру себе.

— За какие деньги?

Он назвал сумму.

Пальцы на телефоне дрогнули. Даже в уме нули не желали сходиться. Не через месяц, не через три.

— Понятно, — протянула я.

— Наталья Олеговна, торопиться с ответом не обязательно. Но Максим настаивает на быстром решении.

— Хорошо. Я поняла.

Связь оборвалась, а я ещё несколько секунд держала телефон у уха, будто это могло что-то изменить.

Потом поднялась, медленно надела куртку и вышла.

Дорогу до служебного дома почти не запомнила. Машина шла ровно, фары вытаскивали из темноты снег, редкие вывески, серые стены. На светофоре впереди кто-то резко затормозил, сзади коротко просигналили. Всё это не цеплялось. В голове крутились не улицы, а цифры. Сумма, которую назвал адвокат. Остаток по ипотеке. Чужая доля в моей квартире.

Моей.

От этого слова внутри сводило сильнее, чем от холода.

У подъезда пришлось посидеть ещё минуту, не выключая двигатель. В лобовом стекле плавал отражённый свет фонаря, на капоте таял снег. Руки лежали на руле, и я вдруг ясно поняла: если квартира уйдёт, мне правда будет негде жить.

Не в широком смысле, не в драматическом. Буквально.

Эта служебная квартира — чужая. Временная. С чьими-то старыми шкафами, с узкой кухней, с краном, который сорвало в самый неподходящий момент. Здесь можно переждать командировку. Жить — нет.

В подъезде пахло железом и мокрой одеждой. На лестнице тускло горела лампа. Ключ провернулся в замке со второго раза. Свет в прихожей резанул по глазам.