Книга В горе и в радости, страница 83 – Юлия Резник

— Кстати, — как бы между прочим, замечает Леван, не спеша догонять дочь. — Когда будем говорить Нине, что у нее скоро появится братик?

Я оборачиваюсь так резко, что едва не въезжаю носом в его широкую грудь.

— Когда убедимся, что это не девочка? — язвлю я. — Ты вообще в своем уме?

Он поднимает бровь. Спокойно. С интересом.

— А что я такого сказал? — пожимает плечами. — Это не то, что получится утаить. Или ты собралась сознаваться, когда живот на нос полезет?

— Нет, конечно! Но и не сейчас, — отрезаю я. — Мне нужно как-то подготовиться к этому разговору. — Расстроенно тру глаза. — Все очень неожиданно.

Кахиани задерживается на мне взглядом. Растягивает губы в довольной... я бы даже сказала, самодовольной улыбочке и замечает вдруг:

— Это точно. Вот это у меня меткость, а? — подмигивает. — Один выстрел, и сразу в яблочко!

Я не думаю. Меня несет. Прямо на него! Наступаю ему на ногу, чтобы стереть это выражение превосходства с надменной физиономии Левана.

— Ай, — смеется он, совершенно не расстроенный. — Вот это темперамент! Жду не дождусь, когда он раскроется в более приятных обстоя...

— Ой, да заткнись ты! — перебиваю его, отворачиваясь. А у самой сердце колотится. И внизу живота начинает гореть. Потому что не надо мне напоминать о приятном!

— Ну, мы еще вернемся к этому разговору, — со смехом предупреждает он.

Нина оборачивается:

— Пап, ну ты идешь?!

— Бегу! — кричит Леван в ответ. И неожиданно подхватывает меня под поясницу, притягивает к себе и сладко, но коротко целует:

— Хорошего дня, жена.

А мне кажется, он просто не может быть хорошим! Хотя бы по той простой причине, что меня вот-вот разорвет от возмущения. Но на удивление рабочая рутина затягивает, и я, сама того не заметив, вхожу в привычное русло. Договоры, бумажки, согласования… Теперь, когда наши финансовые возможности существенно возросли, пришлось поднимать и пересматривать проекты, которые мы годами откладывали из-за безденежья. Думать, как подступиться к их реализации. С чего начинать. Обзванивать знающий народ, консультироваться. В хлопотах время летит незаметно.

Я как раз решаю, что с меня на сегодня хватит, когда в дверь кабинета без стука влетает Ольга. Щеки горят, глаза блестят, волосы растрепаны.

— Нам перевели деньги! — сообщает с порога.

— Ну, перевели и перевели, — машинально отвечаю я, глядя на экран. — Это же не новость.

— И снова огромную сумму! Одним платежом. Банк проверил. Все чисто. Я в шоке, — тараторит она. — Подумываю уволиться и залечь на дно.

Я ухмыляюсь.

— Да ладно тебе. Прорвемся.

— Жень, там такие бабки! Мне страшно. Просто жесть.

— Да ну ты что? Они отданы на благотворительность. А кто как не мы сможем ими с умом распорядиться? Ты же знаешь, что у нас все чисто.

— Все равно страшно. Мы можем даже открыть свой хоспис! Там денег хватит…

— Разве это не прекрасно? Я как раз сегодня смотрела, где у нас еще остались подходящие помещения. У тебя же был разговор в мэрии по поводу передачи…

— Был-был. Но у нас тогда денег не было. И мы не пришли ни к чему толковому. Мне лили в уши всякую ерунду…

— Ничего. Запишемся на прием еще раз. Не паникуй. Все будет хорошо.

Мы еще какое-то время обсуждаем сложившуюся ситуацию. Загораемся обе в момент! В середине беседы к нам присоединяется главбух фонда. Мне даже жаль, что из-за беременности я пропущу, возможно, по-настоящему грандиозные события. Но я постараюсь принести фонду как можно больше пользы до того, как рожу. Если все будет, как было с Нинкой, я смогу скакать козой до самых родов.