Книга После брака. Не предают любя, страница 65 – Анна Томченко

Так выходило, что в любом случае мальчишка должен был быть записан на меня, и в этом я видел единственную соломинку, позволяющую мне вернуть Олеську в семью. Но она же в конце концов не безумная и понимает, что ребёнок не может расти без отца. А каким бы я не был дерьмовым мужем, отцом я всегда был хорошим.

А здесь больно пёрышко щекотнуло ребра, намекая на то, что я знать не знаю, как там Маришка. Матюгнулся и понял, что надо решить вопрос с Региной.

Отпустил Гончарова, предварительно показав ему записи. Он пожал плечами и заметил:

— Ну, это ни о чем не говорит. Но в качестве профилактики я бы рекомендовал вашу сударыню куда-нибудь подальше запрятать. Просто чисто в назидание. Ничего фатального она не сделала, ничего важного она никому не слила. Вся эта информация почти всегда есть в общем доступе. Так что здесь просто сам факт крысятничества неприятен.

Я поспешно кивнул.

С Региной у меня был отдельный разговор. Поэтому, позвонив ей ближе к четырем часам дня, я уточнил, дома ли они.

Да, дома. Даже было странно, почему дома. Потому что обычно в это время она любила заседать либо со своими подружками в кофейне, либо атаковать мою мать.

Нет, я к Регине относился сносно – она родила чудесную девочку, Маринку я любил. Но сейчас саднило дурацкое чувство того, что я одного ребёнка променял на другого, и я никак не мог заглушить этот глупый лицемерный голосок.

Но, что касалось самой Регины, впоследствии я понял, что игра не стоила свеч, и это осознание не навалилось как-то скопом. А просто каждый раз, наблюдая за тем, что происходило после рождения Маришки, я ловил себя на мысли, что меня чаще всего это раздражает.

Сейчас я находился с Региной только в качестве того, что она была матерью ребёнка, который маленький, который нуждается в обоих родителях.

Мальчишка у Олеськи тоже нуждается в обоих родителях.

Но всё, что было остального с Региной, меня сейчас уже не особо вдохновляло. Какие-то ленивые встречи между мной и ей пару раз в месяц не добавляли ни остроты, ни удовлетворения. Я почему-то чувствовал себя постоянно голодным.

Увидев Олеську, когда она на руки взяла сына, у меня настолько сорвало предохранители, что показалось, как будто бы голод может утолить она. И я надеялся на это. Потому что это было правильно с точки зрения моих рассуждений. На чужие мне всегда было плевать.

Приехав к Регине, я провёл с Маришкой около получаса времени и, когда она села делать домашку по художке, вышел в зал.

— Поговорить, наверное, хочешь? – Спросил я заинтересованно и оценил внешний вид Регины. Сегодня она была сама не своя: принарядилась и сияла всеми тридцатью двумя зубами.

— Ну, если тебе это действительно нужно – то мы, конечно, поговорим.

— Да, мы поговорим. О встрече тебя и моей бывшей жены. О том, как у вас не задалось знакомство с Кристиной. Сама понимаешь, меня это все раздражает.

Регина помотала головой и сделала шаг в сторону кухни. Я прошёл за ней, чтобы не напрягать и чтобы Маришка ничего особо не услышала, закрыл двухстворчатые двери. Потёр подбородок.

— Я не понимаю, о чем ты. Я делала всё возможное для того, чтобы знакомство состоялось хорошее. Ты же знаешь, что я не конфликтный человек. Ты же знаешь, что я всеми возможными способами пытаюсь всегда сгладить любую некрасивую ситуацию. Ты же видишь, как ко мне относятся твои родители?