Книга Запретная. Искушение, страница 45 – Кэти Андрес

Егор медленно сел на пятки, все еще держась за грудь. Ярость в его глазах сменялась растерянностью.

— Ты… ты был у другой?

— Да! — я развел руками. — У меня была ночь с женщиной, которая, кстати, выставила меня за дверь, потому что я… ай, неважно. Не трогал я твою сестру идиот. Что ж ты придурок то такой.

В зале повисла тишина. Только гул кондиционера и наше сиплое дыхание.

Егор опустил голову. Его плечи затряслись. Сначала я подумал, что он плачет, но потом услышал сдавленный смешок. Потом еще один. Через секунду он уже ржал — нервно, истерично, схватившись за голову.

— Ну ты и мудак, Ром… — выдавил он сквозь смех. — Какой же ты мудак…

— Я мудак?! — возмутился, ощупывая челюсть, которая начинала опухать. — Это ты на меня кинулся как Кинг-Конг! Ты мне чуть зубы не выбил!

— А ты мне дыхалку сбил, — простонал он, пытаясь встать. — Помоги.

Я протянул ему руку и рывком поднял на ноги. Мы стояли друг напротив друга — потные, побитые, два взрослых идиота.

— Точно не Кира? — спросил он уже серьезно, глядя мне в глаза.

— Клянусь, — твердо ответил я. — Зуб даю. Твой.

Егор выдохнул и покачал головой.

— Прости. Крышу сорвало. Я просто… я увидел это пятно и у меня забрало упало. Думал, ты...

— Иди ты, сил уже нет. Достал.

— Знаю, — он хлопнул меня по плечу. — Просто... незнаю. Боюсь я. Вы там вдвоем и... в общем, спать спокойно не могу.

Я усмехнулся, хотя скула болела адски.

— Угомонись. Говорю же, не трону ее. Я конечно еще тот фрукт, но русский язык понимаю.

— Надеюсь, — кивнул Егор. — Ладно, пошли лед искать. А то мы с тобой сейчас красивые, как две панды. Хорошо хоть Кира нас таких не видит.

* * *

Мы сидели в ближайшей к залу шаурмичной, похожие на двух жертв неудачного ограбления. У Егора наливался фиолетовым синяк под глазом, а я прикладывал к опухшей скуле запотевшую бутылку ледяной «Кока-колы».

Народу было мало, пахло жареным мясом, специями и дешевым майонезом. Самое то, чтобы залечить душевные и физические раны.

— Ну и рожа у тебя, — прошамкал Егор, откусывая огромный кусок шаурмы. — Как я завтра на тренировку приду? Меня же пацаны засмеют. Тренер, блин. Получил от своего же ученика.

— Скажешь, что спарринговал с медведем. И победил, — буркнул я, морщась от боли при жевании. Челюсть ныла немилосердно. — И вообще, это ты первый начал.

— Я защищал честь семьи!

— Ты защищал свою паранойю.

Мы переглянулись и одновременно хмыкнули. Напряжение, висевшее между нами последний час, окончательно растворилось в запахе чесночного соуса. Мы были идиотами, но мы были братьями.

В этот момент мой телефон, лежавший на липком столе между нашими подносами, ожил.

На экране высветилось: «Мелкая».

Я замер с куском лаваша во рту. Егор тоже перестал жевать. Он скосил глаза на экран, увидел имя, но промолчал. Только бровь вопросительно поднял (ту, которая не была разбита): мол, отвечай, чего ждешь.

Я проглотил кусок, вытер руки салфеткой и нажал «громкую связь», чтобы у Егора не было поводов для новых фантазий.

— Да, Кир. Привет.

— Ром! — её голос звенел от возбуждения, перекрывая шум кафе. — Прислали! Контракт прислали! Алиса только что перекинула на почту!

Егор напрягся, подавшись вперед. Я жестом показал ему: «Спокойно».

— Тише, тише, не кричи, — я невольно улыбнулся, слыша эту детскую радость. Мой голос сам собой стал мягче, ниже. Я даже не заметил, как переключился с режима «суровый боец» на режим «заботливый опекун». — Это отличная новость. Но послушай меня внимательно: ничего не подписывай.