Книга Запретная. Искушение, страница 46 – Кэти Андрес

— Почему? — она сразу сбавила обороты. — Там вроде все стандартно…

— Никаких «вроде», Кира. Там может быть мелкий шрифт, по которому ты продаешь душу и почку в придачу. Я покажу бумаги юристу. Он акула, он там каждую запятую проверит. Только когда он даст добро — подпишешь. Договорились?

— Ладно, — вздохнула она, но без раздражения, скорее с благодарностью за заботу. — Как скажешь, босс.

— Ты сама чем занимаешься? Голос какой-то… запыхавшийся. Бегала?

Егор тут же нахмурился, услышав про «бегала».

— Я не бегаю! — фыркнула Кира. — Я учусь.

— Учишься? — удивился я. — В смысле?

— В прямом. Пишу конспекты. Я же поступила на онлайн-курс по истории моды и дизайну костюма. Вот, сижу, разбираю влияние Кристиана Диора на послевоенную Европу. Ты знал, что «New Look» был не просто стилем, а социальным манифестом?

Я моргнул.

— Эм… нет. Я думал, это просто пышные юбки.

— Темнота ты, дядя Рома, — ласково рассмеялась она. — «Пышные юбки»… Это была попытка вернуть женщинам женственность после ужасов войны! Там такая философия, закачаешься. В общем, я вся в книжках и эскизах. У меня тут творческий беспорядок, так что если приедешь — не пугайся, квартиру я не разнесла, это рабочий процесс.

Я представил её: сидит на полу в моей гостиной, обложенная книгами, с карандашом в зубах, в моей растянутой футболке, и что-то увлеченно чертит. От этой картинки внутри стало тепло и как-то… уютно.

— Понял. Грызи гранит науки, студентка. Только не забывай есть. В холодильнике стейки остались, пожарь себе.

— Есть, капитан! А ты скоро?

— Скоро. Дела доделаю и приеду.

— Жду. Пока!

Звонок оборвался.

Я еще пару секунд смотрел на погасший экран, чувствуя, как с лица не сходит дурацкая полуулыбка. Потом спохватился, убрал телефон в карман и поднял глаза на Егора.

Друг не ел. Он сидел, откинувшись на спинку дешевого пластикового стула, и сверлил меня взглядом. В этом взгляде была смесь удивления и какой-то странной, глубокой грусти.

— Что? — спросил я, чувствуя неловкость. — Чего смотришь?

— Ты совсем другой с ней, — тихо произнес Егор.

— Какой «другой»? Обычный.

— Нет, Ром. Не обычный, — он покачал головой. — У тебя голос меняется. Лицо меняется. Ты с ней разговариваешь… бережно. Не как с сестрой друга, и уж точно не как с теми телками, которых ты обычно клеишь.

Я хотел отшутиться, сказать какую-нибудь грубость, чтобы сбить этот градус откровенности, но слова застряли в горле.

— Я просто чувствую ответственность, — выдавил я наконец. — Она у меня живет, я за неё отвечаю.

Егор усмехнулся — грустно, без злобы.

— Ответственность, ага. Расскажи это кому-нибудь другому.

Он помолчал, вертя в руках бумажный стаканчик с кофе. Потом поднял на меня тяжелый взгляд своего уцелевшего глаза.

— Знаешь, Ром… Я тут подумал. Пока мы друг другу морды били.

— О чем?

— О том, что если бы я не знал тебя… Если бы это был какой-то левый парень, нормальный, надежный… Или если бы я знал, что у тебя к ней… — он замялся, подбирая слова, — что у тебя намерения благие. Серьезные.

Я напрягся.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что я был бы не против, — выдохнул он. — Правда, не против. Ты мой лучший друг. Я знаю, что за своих ты порвешь любого. Ты мог бы стать ей офигенной опорой. Может, даже лучшей, чем я. Я вижу, как она тебя слушает. Она мне хамит, а тебе: «Как скажешь, босс».