Книга Запретная. Искушение, страница 101 – Кэти Андрес

Сначала лучшим другом, который сыграл в свою игру, чтобы разлучить нас.

А теперь — женщиной, которая поверила ему, а не мне, и решила ударить первой, чтобы не было больно потом.

Я подошел к стене и со всего размаха ударил кулаком в бетон. Боль прошила руку до самого плеча, отрезвляя.

— Убью сука.

* * *

Дверь в зал я чуть не вынес с петель. В голове гудело, словно там поселился рой шершней, а перед глазами плыла красная пелена. Я искал его взглядом, и когда нашел — мир сузился до одной точки.

Егор стоял у тренажеров, спокойный, довольный жизнью. Мы не виделись с того чертова дня в больнице, и лучше бы не виделись еще столько же. Но он заметил меня. Уголок его рта пополз вверх в этой его фирменной, самоуверенной ухмылке.

— Вот это люди, — протянул он, разводя руками, будто встречал старого друга. — Соскучился?

Меня сорвало. Просто перемкнуло контакты. Я не шел — я летел к нему, не чувствуя пола под ногами.

Удар вышел смачным, жестким. Костяшки обожгло болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Голова Егора дернулась назад, он пошатнулся, а я, используя инерцию, сбил его с ног.

Мы рухнули на маты. Я оказался сверху, оседлал его, занося кулак для второго удара. Я хотел стереть эту ухмылку, стереть его лицо, стереть память о том, что он натворил.

— Какого хрена?! — прошипел Егор, пытаясь закрыться локтями.

Меня дернули за шиворот. Чьи-то руки вцепились в плечи, оттаскивая назад. Пацаны подбежали, начали разнимать, орали что-то нечленораздельное. Я вырывался, рычал, как раненый зверь.

— Что ты ей сказал, урод?! — орал я, брызгая слюной. Голос срывался на хрип. — Что ты ей наплел?!

Егор вытер кровь с разбитой губы, сплюнул на пол и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только холодное торжество.

— О, поговорили, значит, — усмехнулся он, поднимаясь. — А я надеялся, ты свалишь и дашь девчонке жить нормально.

— Я тебя убью! — я снова рванулся вперед, но меня держали крепко, в четыре руки. Воздуха не хватало, легкие горели огнем.

— Только так я мог заставить ее оставить тебя и забыть, — Егор говорил спокойно, и это бесило еще больше. — Она теперь телом торгует! Моделинг, сука... Ты этого хотел? Она не разговаривает со мной, съехала, трубки не берет! Удружил, блять! Если бы я знал, я бы вас вообще не знакомил!

— Это ты, урод, сделал это с ней! — рявкнул я, и его спокойствие треснуло. Он шагнул ко мне, игнорируя парней. — Это ты её снова поломал своим присутствием!

— Что ты несешь?

Я дернулся так резко, что руки, держащие меня, разжались. Я не кинулся на него. Сил вдруг не осталось. Я просто стоял, тяжело дыша, чувствуя, как в груди разрастается черная дыра.

— Она использовала меня, — прошептал, глядя ему прямо в глаза. Слова давались с трудом, будто я выплевывал битое стекло. — Она использовала меня и выбросила. Она так сильно меня ненавидит из-за тебя, из-за твоей лжи... что пришла в тот же клуб, где был я... и...

Картинка той ночи вспыхнула перед глазами. Её взгляд — пустой, пьяный, злой. То, что она делала. То, как смотрела на меня, пока делала это. Меня замутило.

— Что ты сделал, Ром? — голос Егора изменился, стал настороженным. — Что там было?

Я посмотрел на него, на пацанов, которые затихли, ожидая ответа. В горле стоял ком. Я не мог это произнести. Это было слишком унизительно, слишком больно. Она растоптала меня, чтобы доказать самой себе, что я ей безразличен. И виноват в этом был он. И я. Мы оба.

— Да пошел ты. Пошли вы все.

Я развернулся и побрел к выходу, шатаясь, как пьяный. Спиной чувствовал их взгляды, но мне было плевать.

Внутри все было выжжено дотла.