Книга Спайдер и Сторми, страница 246 – Келси Кингсли

— Я знаю. Но если бы это не было больно, мог бы ты сказать, что вообще любил его?

Вопрос был словно пулей, пронзившей мой мозг и душу, я откинул голову на сиденье и выдохнул сквозь давящую боль в сердце.

— Какой, чёрт возьми, смысл любить что-либо, если дорога всегда заканчивается вот так? Почему кто-то вообще выбирает это?

Это не предназначалось для неё и не должно было её задеть. Но в тот момент, как слова сорвались с губ, я почувствовал вину за то, что их произнёс. Я зажмурился и покачал головой, бормоча глупое извинение, но её пальцы легли на мои губы, останавливая меня от дальнейших слов.

— Знаешь, я долго думала также, — сказала Сторми. — Зачем отдавать себя другому человеку, если есть риск снова испытать боль? Зачем разрешать себе любить, если это, так или иначе, рано или поздно приведёт к страданиям? Да, это выбор — открыться вот так, но, думаю, мы его делаем, потому что, в конечном счёте, в этом и есть суть жизни.

Я фыркнул, усмехаясь иронии этих слов из уст женщины в чёрном, окутанной тенями и увешанной серебром больше, чем охотник на оборотней.

— Что? Любовь? — спросил я, звуча чуть более снисходительно, чем хотел.

— Всё становится лучше с любовью, Чарли, — ответила она, сжимая мои пальцы. — Она может пережить что угодно, и там, где есть любовь, ничто не бывает пустым… даже смерть. — Сторми тихо, невесело рассмеялась и повернула голову; хотя не мог хорошо разглядеть её глаза в темноте, я знал, что она осматривает святую землю вокруг нас. — Если вдуматься, такие места, как это, вообще не существовали бы без неё. Какой был бы в этом смысл?

— Для истории, — выдавил я из себя сквозь сжатое горло.

Она повернулась ко мне и наклонила голову.

— Но кому вообще нужна история, если нет любви, которая поддерживает её жизнь?

Свет от бра замерцал, снова привлекая моё внимание. Острая волна горя и печали столкнулась с крошечной искрой надежды и отчаяния — я ждал, что свет снова мигнёт, но проходили секунды, а ничего не происходило. Я вёл себя глупо, ища в лампочке знаки и утешение, но что-то в этом было. Что-то.

— Я люблю тебя, — сказала Сторми, несмотря на все мои возражения, и на мгновение сжала мои пальцы, прежде чем отпустить.

Эти слова тронули моё сердце обещанием самого страшного разбитого сердца в моей жизни, если она умрёт раньше меня, но всё же в них я нашёл спасение, и душа моя жаждала укрыться под защитой, которую могла дать только она.

Но сначала мне нужно было кое-что сделать.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я с покорностью.

— Даже если однажды это может тебя убить? — шутливо спросила Сторми, поднимая руку и касаясь моей щеки.

— Ну, по твоей логике, это лучший вид любви, который только может быть, — сказал я, подражая её тону.

Она издала тихий задумчивый звук, поглаживая большим пальцем мою кожу. Затем зевнула и отстранилась, чтобы отстегнуть ремень безопасности.

— Пойду и прилягу, — сказала она, открывая дверь машины. — Ты идёшь со мной?

— Иду, — пообещал я. — Но сначала, думаю, посижу тут ещё пару минут.

Сторми замерла, уже выбираясь из машины, и посмотрела на меня, как будто хотела возразить против моего желания побыть в одиночестве. Но потом прошептала:

— Хорошо. Делай то, что тебе нужно. Но я буду рядом, когда будешь готов.

Я благодарно кивнул, но ничего не сказал, пока она выбиралась из машины и закрывала за собой дверь. Потом смотрел, как она идёт к дому, держа ключи в руке. Сторми открыла дверь и лишь на мгновение оглянулась на машину через плечо, прежде чем исчезнуть внутри. В гостиной загорелся свет, озарив окно с решётчатой рамой, призывая меня вернуться домой, и я бы вернулся. Но у меня на коленях лежало письмо, и, хотя пока не готов был его читать, я знал, что его автор где-то там, и он уже давно пытается привлечь моё внимание.